На следующее утро я проснулся рано — ещё до принятого подъёма, аж в шесть утра!
После напряжённого дня процедур и ночи с кровавым ритуалом (следы которого пришлось тщательно заметать) это было сродни подвигу…
Найдя свободного целителя, женщину лет сорока с проседью в длинных каштановых волосах и острым лицом, я попросил её уведомить службу охраны о том, что до вечера мне придётся уехать.
Целительницу, надо сказать, эти слова ввели в лёгкий ступор.
— Но… Зачем, господин Апостолов? — удивилась она, — Прерывать процедуры ни в коем случае нельзя, и…
— Я не собираюсь отказываться от них.
Сегодня у меня день восстановления, но дело в том, что мой дедушка, проживающий в Костроме, сегодня ночью плохо себя почувствовал, — я принялся врать без малейшего зазрения совести.
К слову — это было вовсе необязательно, никаких ограничений на выезд за пределы клиники у пациентов не было — я специально проштудировал подписанный мной договор.
Но так все пациенты чувствовали слабость после каждой процедуры — им было не до поездок и развлечений.
— О! — глаза целительницы выражали сочувствие, — Мне очень жаль, господин Апостолов…
— Да, мне тоже. Я переживаю, что мы больше не сможем с ним увидеться, и… В общем, я хочу съездить к нему. Четыре часа туда, четыре обратно, пару-тройку часов там… К шести вечера планирую вернуться. Но если вдруг задержусь — постараюсь вернуться ночью, или завтра утром, до процедур.
— Господин Апостолов, но на процедуры нужно приходить восстановленным и отдохнувшим…
— Не переживайте насчёт этого. Поймите, я бы и рад остаться, но просто не могу. Уведомите охрану прямо сейчас, прошу.
Женщина кивнула, затем её взгляд за линзами потух — и на пару минут она «отключилась» от реальности. Я подозревал, что она общается с Геллерштейном или кем-то из руководства клиники, но в конце-концов целительница «вернулась» ко мне.
— Господин Апостолов… Я предупрежу охрану насчёт вашей отлучки, но… Профессор Геллерштейн просит вас не забывать — весь процесс усиления искры проходит по жёсткому таймингу. И если вы пропустите первую завтрашнюю процедуру, или, хотя-бы, опоздаете на неё на полчаса — продолжить усиление вашей искры мы не сможем.
— Я понимаю.
