Знаете, как пятится человек от чего-то большого и страшного, боясь это страшное разбудить!
— К бою! — тихо рявкнул Петрушин.
Мы метнулись к дому, доставая на ходу оружие, и прилипли спинами к стене.
— Не надо, — Иванов шумно выдохнул и помотал головой, будто отгоняя наваждение. — Заходите. Только аккуратно, не наступите…
В доме было скверно. Всё перевёрнуто вверх дном, повсюду разбросаны вещи. Навороченный домашний кинотеатр (простому военному такой явно не по карману) орёт как оглашенный, транслируя видеозапись чьей-то свадьбы…
На полу, в гостиной, в буквальном смысле плавали в собственной крови три женщины разных поколений.
На свои оперативные снимки они сейчас были похоже меньше всего, но я всё-таки определил, что это тёща, жена и дочь нашего преступника. У всех трёх было перерезано горло. Вернее, не просто перерезано, а прямо-таки развалено до шейных позвонков.
— Вход держите, — деловито буркнул более других адаптированный к таким зрелищам Петрушин и кивнул Васе: — Пошли…
Характерная деталь: дочь Руденко, девочка лет пятнадцати, почти полностью обнажена.
На ней остались лишь лохмотья изорванной футболки. Тело её покрыто ссадинами и кровоподтёками…
— Вот же суки…
Это Костя — стиснув зубы, с придыханием и неподдельной ненавистью. У Кости дочь примерно такого же возраста. Такие вещи, как правило, всегда отчётливее воспринимаются с точки зрения личной сопричастности…
Все окна в доме плотно закрыты и занавешены шторами. И пахнет, как в убойном цехе. Воздух плотный, с тошнотворным солоноватым привкусом и какими-то непередаваемыми флюидами страшных страданий.
Даже обладая небольшим опытом в подобного рода делах, можно сразу сказать: в этой комнате несколько человек не менее часа истекали кровью и потели от боли и ужаса…
— Давайте окно откроем, — побледневшая Лиза шумно сглотнула. — Какой ужасный запах…
Девочка вся в кровоподтёках… Кровоподтёки, как известно, это явления прижизненного характера. Только живая плоть реагирует мгновенным приливом крови к травмированному участку тела.
Руденко звонил домой минут за двадцать до нашего приезда и разговаривал с кем-то из тех, чьи трупы мы сейчас наблюдаем. Скорее всего, с женой…
Чтобы вот таким образом резвиться, нужно некоторое время. То есть вряд ли злодеи делали это после звонка, когда стало ясно, что сюда скоро пожалуют посторонние. Это что же получается… Руденко разговаривал с женщиной, к голове которой был приставлен ствол?!
— Чисто, — доложил вернувшийся Петрушин. — Никого.
