Не уйдёт же товарищ в горы!
Дальнейшее поведение наших убегантов было странным: если учесть, что они действительно «духи».
Нормальные «духи» сейчас должны соскочить с трассы и «огородами» убираться из Пятигорска как можно дальше. Тут арифметика простая: дальше по трассе усиленный пост милиции, с бронетехникой и бетонными блоками. Мы, если пасём их, по идее обязательно должны предупредить товарищей на посту. А ещё им надо как следует попетлять, заметая следы, и обязательно поменять тачку…
«Мерс» неожиданно остановился у придорожного базарчика, метрах в трёхстах от поста.
Двое выскочили из машины и бросились к торговым палаткам.
Куда это вы, красавцы?! Тачку менять? Глупости. Тут ровно, как стол, растительности и строений нет, за версту видно, кто на чём выезжает.
— Ага! — кровожадно пробурчал Вася, вываливаясь из машины ещё на ходу — я едва начал притормаживать.
— Хотя бы одного — живьём! — напомнил по рации Иванов. — Оружие не доставать, держать наготове. Нечего людей пугать, чай, мирный город…
Я выскочил из машины и припустил вслед за более расторопными Петрушиным и Васей.
Иванов с Глебычем деловито вцепились в полковника Руденко и потащили его из вражьей машины на свет божий. Краем глаза я отметил, что наш фигурант выглядит так, будто совсем не соображает, что, вообще, с ним сейчас происходит. Только что был дома, в шлёпанцах и трико, а тут — на тебе, тащат…
Всё получилось быстро, но шумно. Мы с Васей, как приличные люди, бежали по проходам, огибая палатки, а стодвадцатикилограммовый Петрушин двигался кратчайшим путём.
Вот я не додумался тогда — это надо было снимать на камеру! Наш ходячий танк снёс все лотки, что попались на пути, опрокинул пару нерасторопных торгашей, не успевших увернуться, но к финишу прибыл раньше всех.
На финише были две грузовые фуры, и ещё четверо кавказцев сугубо дальнобойного обличья. Все такие дородные и мясистые, под стать «гостям» Руденко.
Владельцы фур, люди житейски опытные, на нашу нездоровую беготню отреагировали адекватно: один начал наматывать на руку ремень, а трое разом принялись засучивать рукава.
А «гости», добежав до фур, развернулись и, тяжело отдуваясь, стали расстёгивать куртки. В их светлых очах была отчётливо оформлена мысль: «Ну вот, теперь и поговорить можно!»
Характерная деталь: оружия ни у кого из них не было. Или до ужаса продуманные «духи», или…
И даже ведь к монтировкам руки не тянулись! Зрительный фокус — на Петрушине, в глазах предвкушение лёгкой победы.
