Иванов притормозил у скамеек и попытался поделикатнее сформулировать вопрос. Как назвать дагестанцев? «Кавказцы»? «Нерусские»? «Чёрные»?
— «Звери» тут не пробегали? — бесцеремонно влез Вася.
— Ну, Вася!
Реакция публики не замедлила воспоследовать.
— Оп-па!
— Давно пора!
— Мочить, мочить и мочить…
— И побольше сортиров построить…
— Че за базар? — прикрикнул на публику Вася. — Не слышу ответа?
— Были двое. Минут двадцать назад.
— И куда они пошли?
— Да вот, в этот подъезд.
— Это наш подъезд. Я тут живу…
— Это к Верке из сорок восьмой.
Она шлюха.
— Рот закрой! Чего это она шлюха?
— Да она за деньги хоть с негритосом готова!
Шлёп! Сочная оплеуха.
— Ты че, совсем ошизела? Че я такого сказал-то?
Впрочем, весь этот гомон наши хлопцы уже не слушали: все двинулись вслед за Петрушиным, который по получении информации сразу заскочил в подъезд.
На третьем этаже обнажили стволы, встали спинами к стене. Первый в списке адрес был именно здесь.
На площадке было тихо.
Вася, перегнувшись через перила, зачем-то посмотрел вверх.
— Чего там? — свистящим шёпотом спросил Серёга.
— Да так… показалось.
— Ну что, будем звонить? — Иванов нервно вздохнул и потянулся к звонку.
— Не стоит. Ну-ка…
Петрушин взялся за ручку двери и потянул на себя. Дверь поддалась — не заперто. Как только образовалась небольшая щель, из квартиры стало слышно негромкое сдавленное рычание. Или стон? Нет, скорее именно рычание, как будто кто-то торопился что-то делать и рычал от нетерпения.
А ещё — сразу же пошёл запах.
Такой знакомый всем ратным людям специфический запах…
— К бою! — одними губами прошептал Петрушин, доставая из кармана зеркальце и поднося его к щели…
В прихожей, сидя на полу, возились двое мужчин. Один судорожными движениями рвал «молнию» куртки — видимо, заклинило, второй, половчее, тянул через голову свитер. Лица его видно не было — свитер как раз на голове, но второго Петрушин опознал.
— Ложись, руки за голову! — Петрушин рявкнул так, что у Иванова в ушах зазвенело. — Считаю до трёх, потом огонь на поражение!
— Они? — уточнил Вася, невежливо оттеснив плечом Иванова и прилипая к стене рядом с дверью с противоположной от Петрушина стороны.
— Сто пудов… Раз! Два! Тр…
Ба-бах!!!
Из дверного проёма в стену напротив лупанула россыпь осколков и чего-то такого сопутствующего. Это сопутствующее сразу стало отваливаться с мягким чавканьем, оставляя на стене густые потёки. Впрочем, чавканья никто не слышал — все разом оглохли.
— Ну е… — пробормотал Вася.
