Такого богатства я никогда в жизни в руках не держал!
На базу вернулся благополучно, ни одна ветка в кустиках не дрогнула. Как-никак, это мой профиль, а работу свою я привык делать всегда на пять с плюсом. Упаковал добычу в цинк из-под патронов, смазал ружейным маслом и зарыл в землю. Потом умылся, поел и уснул как убитый. И опять — ничего. Как будто просто в рейд сходил.
Утром я опять попытался проанализировать своё состояние: должно же там было что-то бушевать, ну не мальчики кровавые, но какие-то угрызения и так далее, как это бывает в подобных случаях у нормальных людей.
Ничего там не шевелилось. И вообще, я не испытывал ничего, кроме удовлетворения, как это бывает после хорошо выполненной работы.
И тогда я понял, что у меня великий талант.
Я — прирождённый убийца. Дано такое далеко и далеко не каждому — смотри мою лекцию бойцам в начале повествования…
Кстати, старик мне так ничего путного и не сказал. Он назвал имя курьера (иорданец по имени Фатих), сказал, что сын его Исрапи встречается с ним лично, не доверяя никому, встречи происходят всё время в разных местах.
О встречах они договариваются по спутниковому телефону, никаких графиков и временных сеток нет.
То есть по сути зря я сходил. Надо было брать самого Исрапи, а не его папу.
У мусульман принято хоронить умерших до захода солнца того же дня, когда наступила смерть. Если смерть пришла ночью — понятное дело, до захода следующего дня.
На следующий день я лёг с биноклем в скрадке у кладбища и внимательно изучил всех, участвовавших в похоронной процессии.
Обладая некоторыми знаниями, нетрудно определить по характерным чертам церемонии, кто в роду является преемником. В данном случае — старшим сыном. Кроме того, ориентировки на Исрапи у нас висели, хоть и дрянного качества, так что опознал я его влёт. Запомнил его, людей, которые с ним были, «привязал» всех к транспорту — кто на чём приехал… Потом потихоньку отполз назад, пробежался трусцой до того места, где дорога, ведущая из села, разветвлялась натрое, сел в придорожных кустах и стал ждать.
"
"Ждал я долго, уже начало смеркаться, и я стал беспокоиться, как бы меня не хватились на базе да не подняли тревогу. Часа через четыре проскочили несколько машин, поодиночке, кавалькадами никто не раскатывал. Затем показался джип, на котором приехал Исрапи.
Я вышел из кустов (бинокль оставил, при мне был только боевой нож, прикреплённый широкой резинкой к внутренней поверхности бедра) и стал голосовать.
