Ты сказал ты понял, чего хочет Наставник?
Коста приподнял бровь в абсолютной темноте, но промолчал.
– Ты понял то же, что и я? – Настаивал Пятый.
– А что вы поняли? – влез Семнадцатый. – И какая разница, что вы поняли, Шрам не меняет решений! Сказал – сделал!
– Меняет, – снова возразил Пятерка. – Но очень редко, и вы знали бы об этом, если бы учились тут…
– … десять зим, – закончил Коста тихо. – Я помню, помню… Может быть ваша проблема именно в этом?
– В чем?
– Вы смотрите на всё отсюда… с острова… а я не учился, и Шрам не мой куратор…
– Шрам не меняет своих решений!
– Я понял, понял… Шрам своих решений не менял, – Коста размял шею, протяжно зевнул и потер виски.
– Представьте, что я должен нарисовать портрет по вашему описанию… верный до последнего штриха… Мне нужна информация. Сколько ему зим? Что он любит больше всего? Что его раздражает? Что он не любит больше всего? Что ценит? Что ест на завтрак, и какие у него слабости… И да, Семнадцатый… я хочу, чтобы ты вспомнил дословно, как звучал запрет твоего Учителя…
* * *Остров знаний, утро следующего дня"
"Из башни их выпустили до гонга, как всегда, что провинившиеся могли загладить проступок новым днем и успеть на тренировку.
Новый день – новые шансы. Коста находил подобный прямой способ наказания чрезвычайно забавным, учитывая, как изобретателен и изощрен бывал Мастер Хо.
Четкие правила позволяют поддерживать иллюзию упорядоченности в мире, который создан искусственно. Совершил проступок – наказан. Отбыл наказание – свободен до следующего проступка.
Если бы он, Коста, руководил бы Островом, он никогда не стал бы наказывать так.
– Шестнадцатый! К Куратору! До тренировки, – приказал ему Помощник.
К крылу Наставников в Главном Корпусе Коста пошел сразу, никуда не сворачивая. Коротко поклонился на входе:
– К Наставнику Сейши.
А потом поднялся по ступенькам и пошел в кабинет к Шраму, отсчитав вторую дверь от дальнего окна, как ему объяснил Семнадцатый.
* * *Кураторское крыло Главного корпуса, кабинет Наставника по боевой подготовке
– … волчонок? Входи… – едва заметно удивился Шрам, на мгновение оторвавшись от бумаг за столом.
– Выспался в карцере? – усмехнулся он, глядя на голову.
Коста неторопливо расчесал пальцами волосы, пригладив, и осторожно перешагнул порог кабинета, стараясь не наступить на сваленные прямо на полу стопки свитков, стул, весь завешанный грязной одеждой, остатки еды на полу, засохшие тарелки, и даже в углу – небрежно свернутая в рулон, тонка циновка.
