Закат? Последнее, что он помнил, было утро… вода, тренировка… и он – выбрал.
– Ну ты и дал, – тихо и осторожно просопели рядом прямо над ним.
Коста приоткрыл глаза шире и проморгался – Пятый сидел рядом, покачиваясь на кончике стула, балансируя в воздухе на двух ножках. И выглядел… восхищенным, умиротворенным, глаза Пятерки почти сияли. И улыбка такая редкая, потому что искренняя. Коста уже научился отличать подделки.
– Ну ты и дал… Выпить, съесть, – ткнул Пятый в сторону двух фиалов на столике и накрытым салфеткой подносом.
– А потом отсюда сразу к Куратору! Ты долго не просыпался, целитель устал ждать и оставил меня караулить…
Коста не ответил, осматривая руки – костяшки сбиты в кровь. Достоинство каллиграфа.
– Ты положил четверых, пока тебя остановил Шрам. Лучших, – Пятерка хмыкнул, – вот тебе и предпоследний… Почему ты раньше так не дрался? Мне то можешь сказать, что ты ещё скрываешь?
– Ничего.
– Мы же уже «двойка»!
– Ничего, – повторил Коста, рассматривая Пятого – от любопытства тот наклонился ближе с ожиданием.
И добавил, в расчете на то, что Пятерка как всегда много болтает. – Это от меня не зависит. Я могу выйти из себя в любой момент. Если… меня довести.
– В любой? – Пятерка резко качнулся назад.
– В любой.
– Но…
– Зачем тебе надели браслеты? – Коста кивнул на блокираторы. – Потому что ты не можешь контролировать силу. Я – тоже не могу. Но браслетов для этого нет.
– Кровь! – Пятый нахмурился – в глазах сверкнуло понимание, и он снова повеселел.
– Разберутся, главное – ты можешь! Ну ты и дал! Ты Семнадцатого приложил – вот так, – Пятерка двинул кулаком вверх, – а летел он вот так!!! А этого вот так… А Восьмой! Как он летел, как летел, кода ты его приложил!!! А потом, когда вынырнул, а у него водоросли на голове, видит Великий, это лучшее, что случилось за эту зиму, эти воспоминания я буду хранить вот тут, в сердце… – он прижал ладошку к груди. – И ты смог достать Второго! Вскользь, но достать!!! Когда тебя… накрыло, – Пятый подбирал слова.
– Бросились вперед самые сильные, как обычно, и те, кто стояли рядом… А Семнадцатый был впереди нас – и ему прилетело больше всех, пока не подбежал Шрам… и потом ты так приложил в воде… Ахахаха… – Пятерка захихикал. – Шрам кричал – никаких плетений! Можно подумать, кто-то стал кидать бы – запрещено же… никто не хочет в карцер… плетения вне полигона нельзя, только Помощникам и на меня… но я – особый случай, – вздохнул он и тут же снова повеселел.
