Коста – рисовал, спешно набрасывая на пергаменты все, что успел запомнить этим вечером, каждую деталь: спину дочери торговца, старые улочки, дом, задний двор, рулоны под снегом, мешки с солью…
…а утром они поругались ещё раз.
* * *Конец пятой декады с момента начала “зачистки”, второй день отдыха перед следующим спуском
– Не могу больше! Хватит! – кисть отлетела в угол стола, забрызгав чистые бесценные пергаменты тушью.
И у него тряслись руки так, что штрихи выходили неуверенными и неровными.
Коста вытянул пальцы вперед и усилием воли, сделав несколько глубоких выдохов, попытался погрузиться в “созерцание” – снег за окном, шпили вдалеке, развевающиеся штандарты, прямые улочки… но пальцы дрожали все сильнее, и что-то темное внутри, горячее, застилающее глаза алым маревом поднималось изнутри.
Он начал дышать рвано, с присвистом, пока просто поднялся, отбросив стул в сторону.
– Хватит!!! – выдохнул он задыхаясь.
Наставник поднял седую голову от стола – дневного света внизу было достаточно и они сегодня опять “собирали” куски карты вживую, соединяя то, что зарисовал Коста и те участки, которые делал сам Хо, проверяя друг друга дважды.
Полуровня – мастер, полуровня – ученик.
– Я…я… я… н-н-н-е-е-ем-м-м-могу б-б-б-больше… – выдавил Коста наконец. И вытянул вперед ходящие ходуном руки. – П-п-п-пальцы трясутся… я п-п-п-просто н-н-н-немогу б-б-б-ольше…
– Малец… тише, малец… – мастер начал осторожно вставать из-за стола.
– Н-нн-не п-п-пойду б-б-больше… – выдохнул он рвано.
– В-в-в-вниз…
– Контроль! – прошипел мастер Хо. – Контроль, щенок!
Но красная пелена уже застлала все перед глазами – заикание пропало и Коста выпалил всё, что думал: о том, что даром не сдались фениксы, заработанные таким трудом; о том, что у всех наставники, как наставники; о том, что можно искать нормальные заказы, а не рисковать так; о том, что черный мешочек, выданный накануне сиром Блау – уже пуст, он, Коста видел; что мастер опять куда-то спустил все деньги и что вообще он отказывается, больше никуда не пойдет…
– Пойдешь! – орал в ответ Мастер.
– Пойдешь, щенок! Слово крепче плетений!
…припомнил Форт, ворованные сани и даже разрисованные ткани, которые подсунули торговцу, с краской, которая вспыхнет от малейшей искры, и что ему до сих пор сняться сиры в ханьфу, с пылающими вкруг подолами…
– Вопрос решен! Я сказал вопрос с тканями решен, щенок! – Мастер рассердился так, что на щеках появились алые пятна.
