Что Пятый, если бы не «эксперименты с уровнем силы», сейчас вполне мог бы быть его учеником, и учеником вполне успешным. Что контроль Пятого под большим вопросом – и эта проблема вряд ли имеет решение, и что жизнь Пятого напрямую зависит от контроля. И что, если они решат повторить эксперимент с Шестнадцатым…
– Глава сказал, что у меня есть одна зима, чтобы привести его… подтянуть его… – твердо повторил Сейши. – Не ранее.
Шрам поднял вверх голову, прислушиваясь – и отошел к окну, одернул шторы, распахивая окно.
И закурил, нашарив рядом шкатулку с южным узором сверху, в которой плотными рядами были уложены коричневые пахучие палочки."
"– Трубят… – Шрам выпустил колечки плотного дыма вверх и перевернулся, подставив утренним лучам светила другое плечо.
Далекий звук горна вибрировал воздухе, таял и поднимался в голубое небо – прямо к сияющему куполу над Октагоном.
– А если все же… они начали обработку мальчишки… что будешь делать? – прищурился Шрам, снова выпуская дым.
– Тебе нельзя курить, тем более это, – с неудовольствием ответил Старик, морща нос – едкий сладковатый запах щекотал ноздри. – Целители тебе запретили. После южной кампании у тебя поллегкого осталось, когда тебе разворотили все остальное «режущим»…
– Когда это было… – легко откликнулся Шрам. – И лекари вечно запрещают все, что делает жизнь хоть чуть-чуть лучше и сноснее…
– Тебе нельзя курить, – жестко повторил Сейши. – Сколько этих палочек нужно, чтобы обменять на них зиму? Это того стоит? Сходи к Целителям Душ.
Помимо того, что это – слабость, такой примитивный способ личного самоубийства…
– Не порть момент, – огрызнулся Шрам. – Хочу курю – хочу не курю. Хочу – убиваю себя, не хочу – не убиваю…
– Легкие…
– Если я был бы здоров, разве торчал тут? Только и осталось удовольствий на этих сраных островах, что курить, да шлюхи изредка…
– Так и умрешь как-нибудь, на побережье в очередном борделе…
– И что? Не самая плохая смерть – на пике… – Шрам басовито заржал.
– Удовольствие надо получать здесь и сейчас, и жить тоже…
Старик поднял глаза вверх и пробормотал что-то нелестное. Горн протрубил в третий раз. Стремительный звук взлетел в небеса.
– Ты не обо мне думай, моя жизнь кончена – все равно с Островов никуда…ты лучше о своем мальчонке думай… Если выживет, забьют ему голову – выбивать замучаешься…
– Не забьют, – пробормотал старик, прислушиваясь – горн стих.
