– А где благодарю, о любезный господин? Где благодарность единственному другу, который ради тебя встал на колени на этот грязный пол и засучил рукава, и делал чух-чух-чух, чтобы все сияло?
Коста обернулся и склонился в полупоклоне.
– Видит Великий, с этикетом у тебя так же плохо, как с алхимией и артефакторикой, – укоризненно сложил губы трубочкой Пятый, присвистнув. – Ты не сдашь и с третьего раза…
– У тебя есть время до утра… чтобы принять решение, Чух-чух…
Мокрая тряпка пролетела мимо – Коста уклонился в последний момент, чтобы не попало в спину.
– Да ты в курсе, что мы можем не увидеться два дня? Вечером тебя ждет разбор и наказание за столовую, и если будет штраф, тебя ждет карцер!
– Вот именно поэтому – до утра, – повторил Коста спокойно.
Пятый непонимающе моргнул.
– «Тройка» – значит двое за одного, и один за всех, – пояснил Коста. – Пусть «тройки» пока нет, но двое – уже начало. До утра, потому что в карцер в этом случае мы пойдем вместе…
– За что меня в карцер? – Возмутился Пятый, всплеснув руками.
– Я не виноват! Это ты…
Коста молчал, изучая лицо Пятерки."
"Он мог бы сказать, что это Пятый виноват в том, что случилось в столовой. Потому что публичное унижение всегда требует публичного ответа. Он сам отказал бы Девятому толстяку тихо, отказал бы так же, как четверым до него. Это Пятый привлек к ним внимание всех во дворе. Это Пятый раз за разом делает его мишенью, чтобы все старались держаться подальше не только от него самого, но от Шестнадцатого.
Но этого он не скажет.
– Потому что «двойка» или «тройка» значит делить все – в сытости и голоде, на нижней строчке рейтинга и на верхней, в богатстве и бедности.
Делить все поровну – и успехи и неудачи, – Коста вздохнул. – Так учил меня мастер. Груз, разделенный на двоих, становится легче нести…
– Твой мастер был философом почище Второго наставника Сейши, – попытался криво улыбнуться Пятый.
* * *Тряпку Пятый подобрал только после того, как за Шестнадцатым закрылась дверь. Подбросил в воздух, поймал, подбросил ещё раз и с широкой радостной искренней улыбкой, подпрыгнул вверх.
«Двойка!»
«У него будет двойка!»
Да, это не отменяло необходимости дополнительных проверок, но… двойка! У него будет двойка!
Когда первый порыв радости схлынул, Пятый пнул ведро. Раз, два, три. Устало и зло, вспоминая, что сказал Шестнадцатый – «делить все поровну, разделить груз на двоих». Он уже пробовал – делить. И прекрасно помнил, что из этого вышло. Его груз слишком тяжел, чтобы тащить за собой остальных.
