– И не представляют истинной художественной ценности, сомневаюсь, что хоть кто-то в Высшем обществе будет способен оценить произведения Алиппия, а я – я готовлю Высших, которые смогут вращаться в любых кругах!
– Да-да, я помню «стишки» с художественной ценностью, восемь шекковых строчек, которые пришлось учить на плацу, потому что запомнить такое дерьмо, чтобы забить себе голову, – Шрам постучал пальцем по виску, – не может ни один нормальный… На каждую строчку – круг, выкрикивая в голос, и только тогда парни смогли запомнить…
– Они не запомнили не поэтому, – Учитель по искусствам резко обернулся от окна к Шраму – полы халата взметнулись в воздухе, – а потому что твои ученики не способны… не-спо-соб-ны запомнить даже…
– Не трогай моих учеников! – взревел Шрам.
– …им место за куполом или на острове сил… – в два прыжка учитель по боевке оказался у окна и, в одно движение накрутив белокурую косу на руку, зафиксировал Наставника по искусствам.
– Только скажи это! – рявкнул Шрам.
– Десятый! – Сейши обеспокоенно стукнул трость о пол несколько раз.
Шрам выпустил коллегу не сразу – помедлив и сплюнув, и после этого кратко поклонился старику – «Сейши».
– Что и требовалось доказать… какой учитель – такие ученики, грубиян… – Белокурый сир выпрямившись, расправлял одежду.
Коста переводил взгляд с одного Наставника на другого, пока Старик не спросил:
– Вернулись к задаче. Выясняйте отношения не здесь. Шестнадцатый, откуда твой Мастер смог достать свитки Аллипия?
– Не откуда. – Ответил Коста тихо.
– Он их написал. – Никогда до этого момента не задумывался, чему именно и по какой причине его учил Мастер Хо.
– Поясни.
– Мастер писал, – повторил Коста. – На память. Мы проходили один свиток в декаду. После этого Наставник писал следующий, сжигая предыдущий пергамент. И так на протяжении девяти зим, – закончил Коста тихо.
– Четвертый, – констатировал старик, и Коста не понял, чего в его голосе было больше – неприкрытого восхищения или негодования. – А я ведь предлагал ему остаться в Наставниках и вести «Искусства»…
* * *"
"Выводы по «искусствам и философии» были утешительными – наличие вкуса, который можно развить до утонченного; способность разбираться в картинах и верно оценивать артефакты, с небольшими ошибками, используя навык «виденья сути».
– Если навык развить, – сварливо дополнил Учитель. – Иногда «искра» гаснет – и сути нет.
– Но, если развить – у нас не закрыто направление по «аукционам», – возразил старик.
