Я взял на себя ответственность, – Косте под нос сунули какие-то листки, скрепленные лентой в двух местах, и Кей щелкнул пальцами, чтобы светляк завис прямо над кроватью. Косте помогли приподняться на подушках.
– Что это?
– Не важно. Это – новостник. Верхний правый угол, сир. Посмотрите на дату…
– Тысяча двадцать восьмая зима. – Прочитал Коста вслух медленно. – Что это… последние события … законодательный акт одобрен советом кланов… Лу проголосовали против решения расширять сельскохозяйственные угодья… – Коста читал заголовки, шурша бумагой.
– Что это? Предсказания жриц Нимы на будущее?
– Это было две декады назад, сир, – устало и обреченно произнес Кай. – За последние три дня вы забыли ровно десять зим.
* * *Дэй приехал ночью.
Одетый, как последняя рвань, которая разносит по домам фрукты и овощи на тележках.
– Зашел через черный ход, – весело произнес Дэй, стягивая с головы длинный серый платок, крученный на южный манер.
– Пора красить волосы, – бросил Коста устало, разглядывая шевелюру менталиста.
Угольно черные волосы до плеч, где почти по всей голове светились серебром отросшие седые корни.
– Знаю, – буркнул Дэй и без разрешения отправился к столику, налить себе вина. – Тебе не предлагаю, Кай сказал – он бы и чая тебя лишил бы, посадив на одну воду, чтобы не смешивать с эликсирами, которыми тебя накачали…
Коста отвернулся к окну, разглядывая ночной город вдали.
– Ашке… так сильно изменилась, – пробормотал Коста тихо.
– Столица, – поправил его Дэй, делая глоток. – Тут больше не говорят «Ашке» – это запрещено. После эдикта три зимы назад город стал безымянным.
Коста приподнял бровь, оборачиваясь.
– Твои молодцы не успели тебе об этом рассказать? – усмехнулся Дэй в пышные усы.
– Меня интересовали более важные вещи, – парировал Коста, разглядывая лицо южанина – сетку новых морщин, которые прочертили лицо, усталые складки губ.
– Что?
– Ты постарел…
– Ты тоже, – фыркнул Дэй, – поверь мне.
– Это… странное чувство… ты открываешь глаза, а все вокруг тебя внезапно стали старше на десять зим… – произнес Коста медленно.
– А ты не стал? В зеркале себя видел? Думаешь, ты таким был в двадцать зим? – пророкотал Дэй.
– Видел, – Коста закрыл глаза, помедлил, и все-таки спросил. – Как… ты оцениваешь мои шансы?
Менталист с шумом выдохнул, подтащил второе кресло, поставив рядом, и тоже присел у окна.
– Тебя хранит Великий, – произнес Дэй.
