Пройдоха оказался полезен – знал короткие пути в подворотнях, где можно свернуть, а где спрятаться – пару раз одергивал Косту за угол, когда вначале улиц появлялись патрули.
– Так чего не сдал то? – снова спросил Коста, когда они пережидали за оградой, пока пройдет очередная тройка в сером. – Три феникса – большие деньги на одного…
– Это если выжить с этими деньгами, – шмыгнул носом Рыжий. – Получить мало – уйти надо. Да и поверил бы мне кто, – он похлопал себя по бокам, – что заработал, а не украл… И… – Лис помолчал.
– …ненавижу я их.
– Кого? – удивился Коста.
– Их. Всех ненавижу. За людей нас не считали. Думаешь хорошо в приюте жилось? Все думают, что не улица и ладно, а иногда и на улицах лучше!
Коста вздохнул – про житье в приюте он слушал полночи.
Что приют горел, и что до сих пор не всех детей вытащили – тела под завалами – до сих пор разгребают, и что пусть лучше считают, что рыжий сгорел. И что приют содержит клан Арров, но кормят плохо – и профессии все для черни – гончары да плотники, да рабочие, иногда приезжают проверять детей в приюте – каждую зиму – маги, и забирают в клан, но ему ни разу не повезло, а он – Лис – хочет играть в театре! И что в Ашке есть труппа, заезжие менестрели – он видел представление один раз…"
"– Были те, кто вырвались – смогли, но либо умные, руки к чему-то лежат, либо сила есть.
Все приютские в клан хотели, мечтали. Острова – это сытость, носить знак Арров и забот не знать… но тем только сильных подавай… – шмыгнул рыжий носом. – Кровь брали у всех от мала до велика, светили этими штуками и плетения делали… Двоих забрали всего! Двоих! А остальные – что? Последнего – при мне – три зимы назад, сказали – учиться, на острова… но только не видел я его больше… Зазнался, вот и забыл приютских, с кем кашу за одним столом ел…Поэтому и ненавижу.
Если силы нет, если не в клане родился – всё, считай сразу жизнь закончил. Или в слуги, или в рабство. А если душа не лежит? – нахохлился рыжий. – Если я играть хочу? Если я на память слету запоминаю слова? Это не надо никому… Поэтому ничего мне от них не нужно… я сам добьюсь… буду стоять на сцене и все эти… все, кто нас приютских смотрел, как на грязь, будут мне кланяться и хлопать в ладоши… и искать внимания… – фанатично прошептал рыжий.
– Я буду на сцене, а они будут платить и драться за то, чтобы послушать меня…
Коста отодвинулся. Посмотрел на рыжего, вздохнул, и двинулся вперед.
* * *Все припрятанное оказалось на месте – и вещи, и тубус, и роба послушника.
