Как долго ты проживешь таким, – она наступила на пустой рукав, – Хоакин?
– Старшая! Мать клана вынесла приговор, но не давала права унижать… – твердо шагнула вперед одна из наемниц.
– Мы или они – любой из двадцати восьми, каждый клан будет охотиться за тобой, за то, что ты сделал… Мать рода вызвали на Большой совет, несмотря на то, что ты давно изгнан… Мы не могли позволить, чтобы кто-то успел первым, раньше нас – это несмываемый позор для рода, если изгнанного, пусть и вы-родка поймали бы и привезли на Гранолу, чтобы загнать вместе с рабами.
Чистая смерть – ты даже этого не достоин, благодари Немеса за милость… почти сорок зим ты был болью и позором рода…
– Искупление вины кровью… – мастер Хо запрокинул голову и улыбнулся. Презрительно.
– Мать клана передает тебе свои слова – «Лучше бы я удавила его в колыбели, жрица оказалась права – имя тебе – приносящий несчастье», – Старшая наемница – встала напротив мастера, вытащила меч из ножен и прижала к шее наставника. – Последнее желание?
– Не… не… трогайте мальчика, он не причем… он ничего не знает…
Женщина с отвращением плюнула в лицо мастеру.
– Только такой как ты, мог решить, что мы бы тронули ребенка… Позор только на тебе… Останется жить – если на то воля Немеса и Мары…а если убьют остальные – он вспомнит за Гранью, как ему не повезло с Наставником…
– Не трогайте мальчика… и тогда я назову имя… кто убрал третью Наследницу…
Рядом с Костой – ахнули. Меч отодвинулся от шеи Мастера на ладонь.
– Мне уже все равно – умереть от клятвы или умереть от меча… – Хо сплюнул на пол.
– Это вы изгнали меня – а я всегда чтил место, откуда вышел…
– Говори. Я передам слова Матери рода.
– Слово. Что не тронете мальчика. Слово, – упорно повторил Хо.
– Слово, – процедила Старшая сквозь зубы. – Никто из нас не убьет мальчишку – он останется жить.
– Это Эйб, он оплатил… и обратился… заказ…"
"– Врешь! Как ты посмел!
– Мне незачем врать… Это вы пригрели змею на груди… – Хо хрипло рассмеялся. – Столько зим… И это он, а не я тогда… он… но вы не поверили мне… Вы.
Не поверили. Мне. Мать не поверила. Мне. А я просто хотел рисовать…
– Замолчи!
– Она виновна, – мягко, очень мягко, почти нежно мастер Хо улыбнулся – Коста никогда не видел такой улыбки. – И будет гореть за Гранью!
– Ты!
– Старшая!!!
– Су!
В комнате как будто застрекотали птицы – посыпались короткие отрывистые фразы, которые Коста не понял – пятеро женщин общались гортанно на каком-то наречии, смысл которого он мог уловить смутно.
