И слишком маленькие братья, чтобы хотя бы запомнить, как выглядит пигалица…Но Коста – уперся. Уперся и всё. И поэтому они рисовали.
Лепесток ириса – для девочки, трехзубую гору – для одного брата, и ожог третьего мальчика был похож на неправильное облако, косое с одной стороны. Рисовали и Коста даже придумал стих – “на трехзубой горе под косыми облаками опадают лепестки ирисов”, и мучал ребенка до слез – до тех пор, пока она не смогла запомнить и повторить.
Если “лепесток ириса” захочет найти братьев, когда вырастет, пусть ищет трехзубую гору и косые облака, плывущие над ней.
Мелочь обернулась на Косту в последний раз, и вереница детей, связанных простой веревкой растаяла в толпе.
* * *Их разделили на десятки и к каждому приставили пару надзирателей. Коста сбился со счета на седьмом – видимо сегодня прибыл не один корабль с будущими рабами.
– Двести один. Двести два. Шевелись!
Коста послушно шагнул вперед, подставляя шею, где ему узкой кистью вывели номер, кожу защипало от краски.
– Не тереть! Не тереть номер я сказал! – кнут сверкнул в воздухе и «номер двести один» рухнул на пол, как подкошенный.
– Руками не трогать! Не чесать! Ясно?!
– Двести четыре. Двести пять. Двести шесть.
Сосед потянул Косту за рукав и он шагнул следом – на шее юнца криво было выведено «двести четыре» черной краской.
– Как думаешь, смоется? – шепнул ему мальчишка, но Коста не ответил – это наименьшая из проблем, которая волновала его сегодня.
– Десяток, за мной!
Их вели не долго – загнали в подобие бараков, какие на Севере строят для лошадей – крытые и теплые, Коста видел такие у Вонгов, не хватало только стойл.
Бараки внутри разделяли перегородки и он видел, как десятки, шедшие впереди – переходили из одного в другое.
– Строится! Попарно!
Вереница тянулась через весь барак. Рабы стояли устало, изредка посматривая на надзирателей, которые ходили вдоль строя, но бунтовать не осмелился никто. Или им отбили желание ещё на корабле, или… они просто не могли. Раз Мастера увели отдельно, наверняка все, кто может сплести хоть что-то стоящее, или имеет высокий круг – давно не здесь.
– Следующий десяток! Раздеться!
Надзиратель подал пачку свитков магу, который сидел за столом.
– Подходить по одному! Двести один – к столу! – маг пошуршал бумагами, перебирая пергаменты.
– Двести два! – крикнул надзиратель и показательно щелкнул кнутом, чтобы поторопить.
Мальчишка – не с их корабля, Коста бы запомнил такого худого и смуглого – шагнул вперед и спустил штаны.
