Именно в тот день, когда Егор начал превращаться в женщину, Петра Владимировича хватил удар. Он умер мгновенно, под дверью операционной, где лежал на столе Егор.
Юноша тяжело перенес смерть друга. Да еще откуда ни возьмись появился родной брат Радзило и вышвырнул вещи Егора на улицу. Пришлось снимать квартиру и устраиваться на работу в модельное агентство. Хорошо хоть, покровитель успел оплатить все транссексуальные процедуры, иначе ходить бы Стелле «недоделанной». А так через некоторое время прехорошенькая девушка выпорхнула в жизнь.
В наследство от Егора ей осталась не слишком гладкая кожа на лице, большой размер ног, высокий рост, шрамы на теле.
Да еще Стелле приходилось ежедневно принимать специальные таблетки. Но в среде манекенщиц 1.85 – нормальная высота, а 42-й размер ноги никого не удивляет. «Вешалки» сплошь носят такую обувь, наложенный толстым слоем грим выровнял лицо, и Стелла ощущала себя почти счастливой.
Жила она сначала в Новокисловском. К хозяйке явилась в обличье мужчины, как раз в промежутке между двумя операциями.
Назвалась братом Стеллы и показала свой паспорт. Кстати, документ выдавали в обмен на старый, и в красной книжечке стоял штамп прописки в квартире бабы Зины. Но в дом, где жил Павел, Стелла больше не являлась.
– Так вот почему Иван Сергеевич Родионов сказал, что Егора Валентиновича Платова в Москве нет, – пробормотала я.
– Кто это? – удивился Володя.
– Да так, – отмахнулась я, – где же Стелла прописана?
Майор пожал плечами:
– Возник казус.
Павел обратился в милицию и сообщил, что проживавший вместе с ним родственник уехал в Америку. Егора выписали, а у Стеллы в паспорте, естественно, остался штамп старой прописки.
– Просто взяли и выписали?
– Ну, – обозлился майор, – в милиции тоже разные кадры есть.
Понятно, небось подмазал кого надо, чтобы насовсем избавиться от неугодного мальчишки.
– Одного не пойму, – вздохнула я, – почему Стелла мне не рассказала правду?
– А вот тут начинается иная история, – ответил Володя, – страшная и безнадежная.
Если покопаться в семейной истории Платовых, станет ясно: и Серафима Константиновна, и Валентин уродились людьми странными. Бабушка панически боялась незнакомых людей и высовывалась из дома только в случае крайней необходимости, предпочитая закупать продукты сразу на месяц. Конечно, можно считать, что на нее таким образом подействовал арест сына, но Серафима была такой всегда.
