Решив не злить и без того сердитую бабу, я изобразила самую сладкую улыбку и пропела:
– Простите, я не знала, в справочном окошке никого…
– То-то и оно, – вздохнула санитарка, шлепая грязной тряпкой по вонючему линолеуму, – ты пойдешь работать за триста рублей в месяц?
За три сотни целый день разговаривать с родственниками больных?
– Никогда.
– Вот поэтому и в окошке пусто, – ответила нянька и неожиданно подобрела: – Ступай на черную лестницу, девки там курят небось!
– Где это?
– Там! – ткнула баба пальцем в дверь с табличкой «Не входить.
Служебные, очень злые собаки».
Заметив мои колебания, она прибавила:
– Иди, иди, не бойся, бумажку повесили, чтоб больные не шлялись, а то везде пролезут, покоя не дадут, ироды эфиопские.
Недоумевая, при чем тут Эфиопия, я толкнула дверь и оказалась на маленькой и узкой лестничной площадке. Возле грязного, давно не мытого окна, на подоконнике сидели две девчонки в голубых хирургических пижамах. Между ними стояла набитая окурками железная банка из-под «Нескафе».
Девицы были похожи на позитив и негатив. Одна беленькая, румяная, голубоглазая, словно недавно выпеченная булочка, пухлая и аппетитная. Другая – смуглая, черноволосая, с ярким ртом и глазами-маслинами, скорей ржаной сухарик, если продолжать кулинарные сравнения.
– Что надо? – окрысилась «булочка». – На секунду отошли.
– Обезболивающие только по распоряжению врача, – быстро добавила «сухарик».
– Нет, нет, – поспешила я их успокоить, – ничего не надо. Скажите только, в какой палате Звягинцева…
– Ты помнишь? – спросила беленькая.
Черненькая пожала плечами.
– Сейчас докурим и посмотрим.
Процесс курения растянулся на полчаса, я маялась в коридоре, лихорадочно соображая, какой табак может куриться так долго. Гаванская сигара толщиной в ногу? Кальян? Наконец девчонки выпорхнули, и беленькая смилостивилась:
– Пошли.
Следующие минут десять она разглядывала какие-то списки и наконец произнесла:
– Звягинцева Анастасия Валентиновна, 1975 года рождения?
Я не знала отчества Насти, но все остальное совпадало.
– Да.
– Она умерла, – равнодушно обронила медсестра.
От изумления я чуть не упала.
– Как?
– Подробности у лечащего врача, – поскучнела девица.
– Что же случилось? – недоумевала я, – конечно, перелом шейки бедра дело неприятное, но ведь не смертельное…
– Ничего не знаю, – отрезала девчонка, – вот придет с конференции Роман Яковлевич и расскажет.
– Кто?
– Минаев Роман Яковлевич, ее лечащий врач, – пояснила собеседница.
