Вы, дедушка, обвалились на наволочку с продуктами, сверху десяток яиц лежал, крупных, по 15.60.
– Кто же складывает харчи в наволочку? – пришла в негодование Юля.
– Я, – коротко ответил майор, – а что, нельзя?
Оставив их ругаться дальше, я пошла домой. Интересное дело, почему такой вкусный и полезный продукт, как куриные яйца, настоящая кладовая витаминов, у нас немедленно погибает, не успев попасть на стол?
Глава 22
Доктор Ростов оказался занят под завязку. Пробилась я к нему только вечером в четверг. Выглядел Федор Николаевич импозантно.
Высокий, крупный, с копной седых волос. Пахло от него дорогим одеколоном, а на его правой руке сверкал золотой перстень. Мне он напомнил нашего семейного доктора, давно покойного Игоря Львовича Ежова, которого моя мамочка всегда вызывала, стоило дочурке пару раз кашлянуть.
Сходство усилилось, когда Федор Николаевич потер руки, словно пришел с мороза, и мягким, бархатным голосом поинтересовался:
– Ну те-с, что случилось, дорогуша?
Мне не захотелось прикидываться родственницей сумасшедшего.
Да и в кабинете специалиста подобного класса это небезопасно. Начнет задавать вопросы и тут же выведет на чистую воду. Поэтому я прямо заявила:
– Я пришла поговорить о Насте Звягинцевой.
Федор Николаевич вытащил трубку, набил ее табаком, тщательно закурил и осведомился:
– Надеюсь, вы понимаете, что сведения о больных не подлежат разглашению?
Я кивнула.
– Тогда, – продолжал Ростов, – расстанемся без обид, а если желаете что-либо узнать, у вас должна быть бумажка из органов, где вы просите меня об откровенности.
Кстати, не всегда помогает и она.
– Я не имею никакого отношения к правоохранительным органам…
Психиатр выпустил густой клуб дыма и ухмыльнулся:
– Душенька, вы симпатичное существо, но, увы, я связан клятвой Гиппократа. Мой вам совет, как журналистке, лучше бросьте эту тему. Господа Скотинины вели себя безупречно, а Настенька мертва. Ну к чему доставлять людям еще больше горя? Мне, например, не нравится, когда ради увеличения тиража фотокамера суется в постель или на кухню…
– Я не из газеты…
– Да? Тогда зачем вам сведения о Насте?
Его умные, породистые глаза откровенно смеялись, и я выложила ему всю правду – про больницу, доллары, поиски Егора…
Федор Николаевич посерьезнел.
– Тридцать тысяч! Большие деньги, вы могли спокойно оставить их себе, никто бы и не побеспокоился.
Я оторопела. Оставить себе? Чужие деньги? Как-то даже не пришло в голову.
Ростов засмеялся:
– Шучу, шучу.
