– Ленуха, на автобус опоздала?
– Ой, ну и повезло же нам, – радовалась девочка, подпрыгивая на месте. – Вот здорово, дядя Сеня довезет.
– А как же, – заверил мужик, – нешто я соседке не помогу, садись, девки.
И он подошел к старому, облупившемуся мотоциклу с коляской.
– У вас мотороллер? – глупо поинтересовалась я.
– «Иж-Планета», – гордо пояснил дядя Сеня, распространяя вокруг удушливый запах выпитой вчера самогонки. – Теперь таких не делают, настоящая вещь, железная.
Он откинул брезентовую покрышку, помог Ленке забраться в люльку, потом оседлал «коня» и велел:
– Давай устраивайся сзади, да держись покрепче.
Преодолевая брезгливость, я обняла селянина за талию. Дядя Сеня ударил ногой по педали, «Иж» взревел и полетел, словно камень, пущенный из пращи. Никогда до этого мне не приходилось пользоваться подобным видом транспорта. Мотоцикл ревел, словно обезумевший зверь, ветер срывал меня с седла… Дядя Сеня орал что-то, но я не разбирала слов. Не сбрасывая скорости, мужик входил в повороты, люлька подпрыгивала, и я краем глаза видела, как моталась Ленкина голова.
Кошмар длился долго. Наконец, заложив особо крутой вираж, дядя Сеня вылетел на небольшую площадь. Рев стих.
– Ну как вам, девки? – заржал шофер, страшно довольный собой. – С ветерком, да быстро, не то что на автобусе сраном.
– Спасибо, дядя Сеня, – пропела Ленка, выпутываясь из брезента.
– За так не отделаешься, – ухмыльнулся водитель. – Пускай маменька стакашку поднесет.
– Это мы завсегда, – заверила Лена, – чай, самогонка своя, не купленная.
Дядя Сеня счастливо захрюкал и толкнул покосившуюся калитку.
– Вот ведь хрен с горы, – вздохнула Лена, – самогонки ему, а за что? Все равно домой ехал. Да еще несется, словно бешеный, всю жопу отбила.
– Это Кукуево? – спросила я, оглядываясь."
"На площадь выходило три избы, две покосившиеся черные развалюхи и одна довольно крепкая, даже под новой крышей.
– Кукуево, – подтвердила Лена и поинтересовалась: – А вам кого?
– Егора Скотинина.
– Тут такого нет, – с уверенностью сказала девочка.
– У нас всего четыре семьи живут: мы с мамулькой, дядя Сеня с бабой Асей, Валька, а на старой улице Гоша. Больше нет никого, да вы у маменьки спросите, она всех знает, и старых жителей и уехавших, в конторе работала, зарплату выдавала.
– Веди к маме, – велела я, жалея, что не прихватила на станции хоть какой-нибудь тортик.
Ленка пошла к избе под оцинкованной крышей. Дверь открывалась на террасу, но зимой ей не пользовались, превращая в склад.
