— Разве?
— То есть ты даже не знаешь, чем мы занимаемся?
— В общих чертах… — лицо вспыхивает от смущения, пока я роюсь в памяти. — Взыскиваете алименты с блудных папаш? Правильно?
— Мы подчиняемся Федеральному Маршалу и исполняем решения суда, — жестко поясняет мужчина. — Все решения. А также вручаем судебные повестки, защищаем свидетелей, ищем беглых преступников. И нерадивые папаши, как ты говоришь, самое малое из зол. Ты когда-нибудь пробовала конфисковать сокровищницу дракона?
Если честно, даже представлять не хочу каково это.
Отобрать у дракона хоть монетку — это же самоубийство! Или вручить повестку вампиру, который тебя ждет с распростертыми клыками и прямо «горит» явиться в судебное заседание.
— Но я же артефактор, а не боевой маг, — пытаюсь привести последний аргумент. — И не собираюсь сражаться с должниками и беглыми преступниками. Мое дело — оценивать конфискованное имущество. Правильно? Что мне может грозить?
— Что угодно. Оценщики участвуют в выездах наравне со всеми.
Да, их прикрывают боевики, но иногда взбешенная ведьма или ядовитый василиск бывают слишком непредсказуемы. И тогда мои бойцы встанут перед выбором: делать дело или защищать твою хорошенькую задницу.
— Я лучшая студентка на курсе, — упрямо сказала я, пытаясь не скрипеть зубами от злости. — А вам ведь нужен работник?
— Да, с оценщиками у нас действительно проблема… Но я все равно тебя не возьму. Иди домой, Хлоя. И давай только без слез, — приказывает мужчина и демонстративно открывает мне дверь на выход.
Плакать я и не думала, давным-давно усвоив, что слезами горю не поможешь, а жалость — это не то чувство, которое я хотела бы вызывать в людях. Поэтому я предпочитала действовать, а не рыдать.
И уж точно не собиралась идти домой.
Не обращая внимания на любезно открытую дверь, я демонстративно плюхнулась обратно в кресло для посетителей. Подавила желание поджать под себя ноги и выставила на колени сумочку. Да, фиговый щит, но уж какой есть.
— Что ты делаешь?
Впервые в голосе Дэниела появилось что-то кроме командного тона.
Непривычные изумленные ноты. Такая дураковатая практикантка ему явно попадалась впервые.
— Остаюсь, — уверенно сообщила я, но все же решила не нарываться и попросила. — Пожалуйста, проверьте мои профессиональные способности и…
— Наглая и смелая, значит?
Не знаю, как можно прорычать фразу в которой нет ни одной рычащей буквы, но капитану Кортесу это удалось на все сто. Тренировался, не иначе.
