Выглядит странно, но так мне нравится гораздо больше.
До пещер у лесного озера я добираюсь минут за пятнадцать. Все же мне не хватает ловкости и скорости, как у Дэна. Но хотя бы ориентироваться в джунглях получается довольно просто — я иду на вспышки магии.
Увиденное заставляет замереть на краю поляны. Все вокруг раскурочено. Половина пещер дракончиков разбита,
Оборачиваюсь и вижу в тени под деревьями красные глаза.
— Лилит, это ты?..
Может темная эльфийка узнала о том, что я здесь и решила проведать?
— Не угадала, — отрезает чей-то голос и меня швыряет прочь силовым заклинанием.
Каким-то чудом мне удается сгруппироваться и я приземляюсь на колени — ободрав ноги и руки. Но хотя бы не головой о скалы. Раздается легкий смешок. Я резко поднимаю голову, в последний момент понимая, что красные глаза бывают не только у темных эльфиек.
Присцилла Коул выходит из темных зарослей. В одной руке у нее горит артефакт с шаровой молнией, во второй она держит за крыло розовую самочку фейри.
Голова дракошки с амулетом безвольно свисает вниз, как и второе крыло, которое тащится по траве.
В кустах слышиться яростный боевой клич и оттуда вылетает Рикки. Фейри-дракончик изо всех сил машет крыльями, шипит-рычит и нападает на вампиршу. Получает сильный удар и отлетает прочь. В каком-то невероятном прыжке мне удается поймать его в полете. Но малыш все равно тряпочкой обвисает у меня на руках без сознания.
— Какая приятная встреча! — ненавистная вампирша растягивает в усмешке кроваво-красные губы.
Из-под верхней губы показываются острые белоснежные клыки.
Слева внезапно появляется Альберт Чиконе, декан боевого факультета. В привычной форме боевика — огнеупорном комбинезоне, сапогах из кожи виверны. Он удивленно оглядывает меня в мужской рубашке на босу грудь, ухмыляется и соглашается:
— И не говори, Цилла. Одним махом двух зайцев.
Глава 31
Зайцем я уж точно быть не хочу.
И хотя на тигрицу тоже не тяну, но сложить лапки и сдаться было бы совсем уж позорно.
К тому же в груди все ярче разгорается справедливая ярость. За годы унижений, за загубленное обучение, за то, что мне пришлось выживать, доказывать, добавиться. За то, что я вспоминаю студенческие годы не с радостью и ностальгией, а с ужасом и грустью.
В конце-концов, за десятки, если не сотни разграбленных могил и моего друга — Фина, которому чудом удалось остаться в живых.
Магия бьет из-под ногтей оранжевыми искрами.
