Друг хоть и ругался за то, что я его подняла ни свет ни заря в пять утра, и в целом на мою дурость, тем не менее прилежно лечил полученные мной синяки, ссадины и шишки.
М-м-м… маги-целители — лучшие люди на свете! И нелюди тоже.
— Такое же не каждый день. Сегодня просто не повезло. И, думаешь, официанткой работать приятнее и безопаснее? — я ойкнула, когда эльф излишне резко потянул локоть. — Плавали, знаем. Помнишь того борова, который пытался завалить меня за стойкой суши-бара? А деньги-то мне все равно нужны. Богатого жениха, который предложил бы мне руку, сердце и свой кошелек, я тоже не наблюдаю.
"
"— Радуга моей печени, — фыркнул Финарфин. — Я тебе уже сто раз говорил, что за квартиру и еду можешь не отдавать. Мне вполне достаточно того, что ты одним своим присутствием отгоняешь от дома толпы восторженных девиц, мечтающих о дефлорации с наследником дома Финвэ.
В отличие от меня, с деньгами у Фина проблем не было. Родители, а также бесчисленные бабушки, дедушки и четвероюродные тетушки буквально заваливали любимого мальчика купюрами и подарками.
Но не хлебом единым жив человек.
А как же моя мечта о машине? Я уж не говорю о простых девичьих радостях вроде маникюра и новых туфлей или даже просто о шампуне для волос. На словах-то Фин щедрый, но на деле вряд ли обрадуется если я начну пользоваться его бальзамом для волос стоимостью в чугунный мост.
Хотя все знакомые и незнакомые давно считали нас парочкой.
Даже мать Финарфина, благородная леди Миримэ, как-то скрипя зубами заявила, что была бы не прочь, если бы мы наконец узаконили наше сожительство.
И хотя это мезальянс в чистом виде, но она так и быть научит меня пользоваться ножом для устриц.
После моего предложения вскрыть этим ножом не устричную коробку, а черепную, вопрос отпал. Уж не знаю, как и что объяснял любимой матушке Фин, но больше эта тема не поднималась.
А мои совесть и гордость не позволяли сесть другу на шею и уютно свесить ножки. Поэтому я отдавала свою часть денег на квартплату и еду и не разрешала нашим отношениям перейти грань между дружбой и постелью.
— Слушай, я не занимаюсь чем-то незаконным, — попыталась я вновь воззвать к здравому смыслу. — Всего-лишь… м-м-м, сфера услуг. Да и моего лица все равно никто не видит и не знает.
— А как насчет морального облика госслужащего, рыбонька? Ты ж теперь официально служишь в управлении элитной спецслужбы, — резонно возразил эльф театрально приподнимая бровь, запахивая полы шелкового халата и наливая сливки в чашку с кофе.
