И кого же я увидела, когда, нагруженная стопками документации, запирала свою лавку?
Лорда Теодора Вассаго, вот кого. Ишь, какой упертый в своем любопытстве оказался демон. Настойчивый.
— Позвольте вам помочь, леди?
Я закатила глаза и взгляд уперся в мою вывеску с какашкой. Она, конечно, всегда меня раздражала, но сейчас особенно.
Боже мой, ну кто? Кто додумался тут ее присобачить?
— Да, вы можете помочь, лорд Вассаго, — решительно сказала я и указала пальчиком. — Снимите, пожалуйста, ЭТО отсюда.
Вассаго посмотрел на какашку, будто впервые увидел. Задумчиво так — видно, когда шел сюда, к вывеске особо не приглядывался. После чего изящно махнул рукой, и деревянная образина с ужасающим стуком рухнула на землю.
— Закрываетесь, леди? — сунулся хозяин соседней пекарни. — Почем помещение продавать будете? А то я тут расширяться планирую.
— Не дождетесь, — отрезала я. — Кстати, за пять су можете порубить ее на дрова.
Пекарь сказал, что пять дороговато — сторговались на трех.
Лорд Вассаго смотрел на это со все возрастающим интересом. А потом предложил проводить меня и заодно дотащить мои бумаги.
В конце концов, стопки были увесистыми и оттягивали руки, потому я согласилась. Пусть несет, раз ему так хочется. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Хотя, паршивой овцой лорд Вассаго не был, а был очень блестящим во всех отношениях демоном.
Не привлекательнее Фораса, но все-таки.
Кстати, строго говоря, он тоже не тащил документацию — стопки просто-напросто плыли за нами по воздуху.
А он пытался развлекать меня обаятельными улыбками и светским разговором.
И приглядывался. Я прямо чувствовала, как приглядывался.
Поэтому я отвечала односложно или молчала. Все больше думала. О своем."
"Если дела пойдут так и дальше, придется закрывать лавку и переезжать в хостел. Или выходить замуж за Грегори Педера.
Ни того, ни другого мне не хочется. А от мысли о том, как будут злорадствовать тетя Порция и Джулия, становится совсем паршиво.
Ну, уж нет! Не дождутся!
Я им еще покажу.
23 глава
За бумагами я просидела не одну ночь. И даже не две.
Мэг приносила мне большую кружку крепчайшего кофе и стакан молока для Дарси.
Скоттиш с аппетитом выпивал его, а потом наглым образом засыпал на краю моей кровати, свернувшись в серо-голубой клубок.
Я же, прихлебывая ароматный напиток, до утра разбирала непонятный мелкий почерк Катажины. Сверяла, сопоставляла. Раскладывала все по полочкам.
