И она ускорила шаг настолько, что растерянная Бранда не смогла ее догнать.
Оказавшись у себя в особняке, Мониса, пугая слуг, как стремительная разъяренная фурия, пробежала в свой кабинет. И тут же велела пригласить поверенного.
Это был молодой человек с бегающими глазами и вечно сальными волосами, известный своим темным прошлым и беспринципностью в делах. Именно за это Вариен его и держала.
— Мне кое-что нужно, — отрывисто сказала она и в двух словах рассказала о своем плане.
— Рискованно, баронесса, весьма рискованно, — с ужимкой протянул поверенный.
— Я и плачу тебе за риск, болван!
— Идти против Фораса Данталиона дураков нет! Опять же, нужны люди с сильной магией, демон, скорее всего, наложил на девчонку свою защиту…
— Так найди их!
— Я-то начну поиски, но… На все это нужно немало времени. А мне нужен стимул, чтоб лучше искалось…
И поверенный похотливо уставился на ее грудь.
Она не в первый раз расплачивалась с ним за деликатные услуги таким образом. Пожалуй, так даже будет лучше.
Ей нужно сбросить это дикое волнение, а значит, подойдет кто угодно.
— Что ж, сейчас я выдам тебе аванс, — многообещающе улыбнулась Мониса, и положила молодому человеку руку на бриджи. — Если же ты устроишь все так, как я задумала, то тебя ждет двойная награда. Катажина Лэверти будет страдать так, как ни одна женщина еще не страдала ни в этом, ни в каком-либо из других миров!
22 глава
Находка вызвала во мне очень смешанные чувства.
С одной стороны это была нежность и теплота. А с другой — негодование и злость.
В ящике секретера лежала книга. Я ахнула от восторга, когда увидела этот тисненый переплет цвета пудры, украшенный розовыми топазами, жемчугом и узорчатым кружевом.
Страницы были тоже из какой-то диковинной пудровой бумаги, которая была на ощупь как нежнейший бархат.
Сверху страницы очень красивым витиеватым почерком было написано: «Эвелина Лэверти». Посредине шла надпись крупнее: «Рецепты моих ароматов».
Эта вещь принадлежала моей матери, и мне было совершенно неважно, что это мать из параллельного мира.
Я чувствовала с ней безграничную близость. Мама — всегда мама, она наполняет тебя любовью и светом.
Каково же было мое разочарование, когда, желая открыть следующие страницы, я обнаружила, что их просто нет!
Они были безжалостно выдраны — от пудровой бумаги осталась неровная бахрома.
— Это все она, — заявил Дарси, потрогав блокнот плюшевой лапкой. — Твоя мяу-тетка! Интенсивность запаха на обрывках разная.
