Волновалась жутко, даже колени дрожали, а в голове крутились и крутились строки пьесы… Волновалась не только из-за прослушивания, но и из-за того, что моя пара — Ланской. Опять будет меня смущать чем-нибудь, уверена, и выкинет что-нибудь как обычно…
От тягостных мыслей не смог отвлечь даже Станислав Сергеевич. Сегодня я смотрела сквозь него и впервые не ощутила трепета от встречи с ним. Даже удивилась, прислушавшись к себе — ничего. Ну да, красивый мужчина в самом расцвете сил и лет, но он явно не для меня. Такой взрослый, недоступный и чужой.
Он был прав, когда не поверил в мою внезапную симпатию — она так же легко испарилась, как и родилась. Да, он по-прежнему мне нравится как мужчина, но сейчас я смотрю на него и понимаю — нет, не моё. В голове почему-то всплывает нереальный поцелуй из сна и вполне реальный в этой самой аудитории несколько дней назад, когда мы мыли здесь окна.
Мирослав тёплый, от него вкусно пахнет, и губы у него нежные, несмотря на мерзкий характер. Он сейчас казался мне гораздо ближе, что ли, чем Станислав.
Какие странные метаморфозы всего за несколько дней… И как теперь вытравить из моей бедовой головы поцелуи Ланского? Предполагала ли я, что когда-то вообще буду думать о нём и о поцелуях с ним, да еще и с языком? Уж этой чести мало кто от меня удостаивался! Нет, и представить себе подобное не могла, конечно.
Но думаю…
На обеде к нам присоединился Мир со своей бандой парней. Как мы уместились за одним столом — непонятно. Таня сидела напротив меня, а Ланской под моим недоумённым взглядом нацелился на место рядом со мной.
— Стопэ, Славян, — вдруг удержал Мирослав своего друга, не дав ему сесть и отодвинул от него стул за секунду до. — Тебе дальше.
Славян хмыкнул, но занял следующий стул, а Ланской вернул обратно свой и сел как ни в чем не бывало рядом со мной. Я молчаливо уставилась на него. Ежова тоже смотрела в удивлении.
— Что? — спросил он меня, заметив долгий взгляд.
— Так, ничего, — ответила я с сарказмом.
— Мир, а почему ты не со мной сел? — задала вопрос Таня через весь стол.
— А там не по фен-шую, — явно отмазался тот и отвернулся от неё.
Ежова в ответ сжала челюсти, но промолчала. Каждый занялся своим подносом, парни о чем-то трепались на всю столовую, создавая дополнительный галдёж.
— Дай кетчуп, Диан, — попросил Ланской.
— О, и мне потом дай его, Мир, — подключился кто-то из парней.
— Обязательно, — ответил он, забирая слишком медленно несчастную бутылку из моих пальцев.
