Но чтобы получать и дальше хорошие роли, одного таланта мало. Ты понимаешь, о чём я говорю?
— Нужно ещё трудолюбие? — пожала я плечами."
"— Да, — встал он на ноги и обошёл стол. Закрыл дверь на ключ, что отозвалось в моей душе волной горячей паники, и подошёл ко мне со спины. — Нужно стараться, чтобы режиссёр был тобой всегда доволен. Очень усердно… стараться.
Его тяжёлые горячие руки легли на мои плечи и сжали их. Мне захотелось немедленно их скинуть… Это касание слишком личное и неприемлемое для меня!
— Фёдор Степанович! — дёрнула я плечами, желая скинуть его пальцы с себя, встать и уйти.
Никакая работа не стоит этого.
— Сидеть. — Надавил он на мои плечи, не давая встать. Пальцы одной руки побежали по моей шее вниз, к груди.
— Что вы делаете? — прошептала я.
Он уже не держал меня обеими руками, но меня словно сковало льдом чувство страха. Я никогда не была раньше в такой ситуации, когда взрослый мужчина так агрессивно проявляет сексуальность. Только Ланской… Но он делает это осторожно и приятно, он мне нравится… А Фёдор — нет!
— Ну, ты глупая, что ли? — сально усмехнулся он и сомкнул пальцы на моей груди.
— О, хорошо тут у тебя. Люблю упругие сиськи!
Меня словно отрезвило это действие, и разум очнулся, тело снова стало слушаться. Я выскочила из-под его рук и попыталась пробежать к двери, но он преградил мне дорогу.
— Дайте пройти, — потребовала я твёрдо.
— А смысл? — навис он надо мной, приперев меня к столу — дальше двигаться было просто некуда. — Ключа от двери у тебя всё равно нет.
— Откройте.
— Уверена?
— Да. Я не… буду с вами.
— Я сделаю тебя примой, глупая… — шептал он мне, вдыхая запах моей кожи и волос, а по моей спине рассыпались мурашки… Мурашки омерзения. — Ну тебе что — первый раз такое предлагают?
— И надеюсь, что в последний!
— Ну, ты же спишь с Ланским, значит — не целка. Так чего ломаешься? Никто ничего не узнает — прекрасный секс без обязательств, у тебя главные роли, и вы оба остаётесь в театре. Я закрою глаза на контракт и роман с твоим хахалем, я на всё закрою глаза, девочка… — Его руки сжали мою талию, он искал губами мои, чтобы поцеловать.
— Чёрт, какая же ты до сумасшествия сексуальная, сладкая….
— Нет! — выставила я руки вперёд, не давая ему приблизиться, и отвернула от его губ лицо. В груди от бешеной паники и страха сердце билось испуганной птицей. — Я не хочу!
— Ну и дура. Ни одной роли теперь не получишь, — выплюнул он мне в лицо, нависая надо мной.
Он отошёл от меня на шаг и посмотрел с пренебрежением.
