Сосредоточение в одном месте самых интересных и влиятельных людей привлекает сюда и недобросовестных личностей. Этот город и в прошлом, двадцатом столетии, да и в предыдущие времена являлся лакомым кусочком для мошенников и аферистов. Теперь, в начале нового тысячелетия, когда Москва окончательно утвердилась как общепризнанный мировой промышленный, финансовый и культурный центр, процент людей, желающих поживиться за чужой счет, стал здесь таким высоким, каким не был никогда ранее.
«Москва слезам не верит», – говорит русская поговорка. И чем выше на социальной лестнице стоит тот или иной житель столицы, тем выше вероятность того, что он может стать жертвой мошенника, вора или вымогателя.
Слово «гламур» имеет французское происхождение.[3] В наше время этот термин – оценочное понятие, и оценка при этом может быть как положительной, так и отрицательной, в зависимости от взглядов говорящего.
А обозначает это слово близость к общепринятым стандартам «роскоши», что-то «шикарное», внешне «блестящее». Модный среди интеллигентов писатель Виктор Пелевин в одной своей книге писал: «Гламур – это маскировка, которая нужна для того, чтобы повысить свой социальный статус в глазах окружающих. Гламур нужен для того, чтобы окружающие подумали, что человек имеет доступ к бесконечному источнику денег»."
"Вчера вечером самая престижная тусовка города, да, пожалуй, и всей страны, собиралась в месте, которое здешние тусовщики часто называют «Крышей мира».
Неприметная случайному прохожему лестница с набережной ведет в «готичные» апартаменты – сосредоточение самой-самой гламурной Москвы. Мрачные чугунные ворота подчеркивают роскошную таинственность этого места. Столы здесь всегда ломятся от экзотических фруктов, французских, швейцарских, итальянских и английских сыров, японских суши и сашими, и еще многого такого, чего большинству обычных россиян не суждено попробовать никогда в жизни.
В салоне престижных гостей приветствовал герой вечеринки, похожий на оживший портрет английского аристократа позапрошлого века с обаятельнейшей улыбкой. Элегантный костюм, в который он был облачен, являлся персональным подарком французского кутюрье мирового класса.
