Русским людям еще в давние времена приходилось быть в роли заложников – эту практику на Кавказе и требования выкупа за них подробно описали такие классики, как Михаил Лермонтов и Лев Толстой. Можно сказать, на Кавказе взятие заложников – своеобразный «бизнес». И этот «бизнес» процветает до сих пор.
На Западе похищение людей ради выкупа называют «киднепинг», от английского слова «кид» – ребенок, подросток. Но бывает так, что ради выкупа похищают не только детей богатых людей и знаменитостей, но и самих этих знаменитостей, недаром большинство из них перемещается исключительно в сопровождении профессиональных телохранителей.
Но хуже всего, когда люди попадают в заложники к политическим или религиозным фанатикам – для таких людей человеческая жизнь ничего не стоит, и зачастую они ни во что не ставят не только жизни своих жертв, но и свои собственные.
В таких ситуациях освобождение захваченных людей, убить которых фанатики могут в любую минуту, превращается порой в поистине неразрешимую ситуацию.
Здесь уже вопрос состоит в позиции, которую занимает руководство государства, борющегося с террористами. Традиционный западноевропейский подход к освобождению заложников состоит в концепции «спасение любой ценой». За сохранение жизней заложников платят громадные деньги, гарантии свободы даются не только самим террористам, но и их дружкам, которых по требованию захватчиков зачастую выпускают из тюрем. Лишним будет говорить, что подобный подход совершенно не способствует сокращению подобных преступлений.
Наоборот, преступники, оставшиеся безнаказанными да еще и принудившие власти выполнить их требования, не останавливаются перед новыми, еще более наглыми захватами.
Противостоять такому может совершенно другой подход к проблеме захвата заложников – известный прежде всего как «израильский подход». Эта концепция состоит в том, что власти отказываются вести любые переговоры с заложниками и не соглашаются ни с одним из их требований.
«Единственное, на что мы согласны, – это на то, что вы нам сдадитесь». Конечно же, многие люди, а особенно те, у кого в ролях заложников оказываются их родные и близкие, такую позицию называют жестокой и негуманной. Но власти стран, выбравших именно такую концепцию борьбы с захватами людей, твердо стоят на своем: «Быть может, наш бескомпромиссный подход может вынудить захватчиков в этот раз расправиться с заложниками.
