Перегнувшись через частокол, головорез в чалме, показывая пальцем на Мишу Шавловского, задыхался от смеха, дергался, закатывал глаза…
Повязка сползла с его лица – бороды у человека в чалме не было, наблюдалась только небольшая щетина на щеках… Автомат, который болтался у него на плече, неожиданно слетел с него и, кувыркаясь, полетел вниз, свалившись в самую середину ямы.
Троица москвичей остолбенела. В метре от них на земле лежал заряженный автомат, их «тщательно продуманный план» летел к чертям, а они, оцепенев как в столбняке, неподвижно стояли, боясь пошевелиться.
Первым пришел в себя злобный надзиратель. Издав дикий, душераздирающий крик, он вытащил из-за своего пояса кинжал, зажал его между зубами и, зацепившись обеими руками за свисающий канат, съехал по нему вниз, в яму. Другой бандит, оставшийся наверху, перестал смеяться, но вместо того, чтобы помочь охраннику или позвать кого-нибудь на подмогу, молча наблюдал за действиями своего сообщника.
Тот, спустившись вниз, мгновенно подобрал упавший автомат, повесил его себе на плечо и, взяв кинжал в правую руку, подтолкнул Клавочку острием кинжала к канату, взглядом приказывая ей: «Залазь!» Тогда наблюдающий за ними сверху бандит снова захохотал – да еще громче и еще забористее, чем в оба предыдущих раза.
И тут заложники начали действовать. Клава инстинктивно отдернулась от острия кинжала – в ней разом вскипела вся ее ненависть, все ее презрение к грязному дикарю, полностью уверенному в том, что сейчас она ему подчинится.
Повернувшись к негодяю, она не просто швырнула сухую землю ему в лицо, а сильно вдавила ее в его глаза сразу двумя руками, как ни противно ей было это прикосновение. А Миша уже шел на бандита с острым бамбуковым колом, крепко обхватив кол руками. Шел как буйвол, шел как слон, шел как трактор. Он не только пронзил колом живот охранника, но, собрав энергию нескольких своих шагов, с такой силой налетел на него, что через мгновение буквально пригвоздил его к загородке, наколов, как жука на булавку.
Охранник, оторвав руки от запорошенных землей глаз, схватился ими за живот, из которого торчал длинный конец бамбукового кола. По одежде вокруг этого места быстро расползалось красное пятно, кровь сочилась между его судорожно дергающимися пальцами, текла на землю… Бандит быстро умирал, казалось бы, даже не успев понять того, что с ним сейчас происходит.
