И Сталин принял его план, несмотря на то, что он «противоречил» военной науке, несмотря на то, что против выступал Генштаб и Жуков. Это мало кто понимает, но это и есть подвиг – то, на что решаются очень немногие. Реализация плана Рокоссовского показала, что это действительно план победы. В ходе операции опробывался и план Жукова с Генштабом. Опыт подтвердил – их план вёл к поражению.
А теперь оцените Рокоссовского. Один против всех! Против авторитетов, против начальников. А стоило ему согласиться – и никакой ответственности, что бы ни произошло.
Победили – подставляй командующий фронтом грудь под награды. Потерпели поражение – а при чём тут Рокоссовский? Это же ведь не его план. Представьте, а если бы мы потерпели поражение не прорвав оборону или прорвав её слишком поздно? Ведь сколько смертей легло бы на совесть автора плана – Рокоссовского. Я уже не говорю о внешнем позоре – ведь Жуков бил бы себя в грудь и кричал: «Не послушали меня, великого полководца!» Уж точно не молчал бы.
Герой демократии
Вот подвиг Сталина и Рокоссовского мне понятен, и я хотел бы его повторить, хотя спаси Господь Россию от такой необходимости.
А какие из жуковских подвигов повторять – я не знаю. Тем более, что в описании его апологетов они похожи на анекдоты.
Вот его шофёр А. Н. Бучин рассказывает Н. Н. Яковлеву (поступившему в 1944 г. в МГИМО и ставшему там профессором истории), как Жуков опробовал построенный для него специальный поезд вылазкой в «двадцатых числах декабря» 1942 г. на Юго-Западный фронт, где заканчивалась Среднедонская операция (16—30 декабря), одна из операций Сталинградской битвы.
«Машины сгрузили, и на безотказном «хорьхе» мы колесили несколько дней по зимним степным дорогам, где заблудиться ничего не стоило. Несколько раз находили верную дорогу только благодаря сказочной способности Г. К. Жукова ориентироваться…
Какая-то мутная была поездка. По опустевшим дорогам, фронт ушёл вперёд, подолгу разыскивали нужные штабы и части. Снег милосердно покрыл шрамы войны, но не везде.
Стояли сильные морозы, и трупы убитых и замёрзших красноармейцев и вражеских солдат иногда застывали в жутких позах».
Обычно Бучин упоминает командующих, к которым Жуков заезжал в других поездках, а здесь ни малейшей информации даже о том, встречался ли Жуков хотя бы с командующим фронтом Н. Ф. Ватутиным. На дорогах видели колонны пленных итальянцев и трупы. Это всё о войне. Зато:
«Предельно усталые мы возвращались в поезд, так и простоявший на станции Анна.
