Если пулемёты, пушки, батареи противника обнаружены и видимы, то свои артиллеристы могут считанными снарядами к ним пристреляться и одним снарядом уничтожить. Но ведь противник не дурак, он так маскирует свои средства боя, что с земли их очень трудно обнаружить, можно только предположить район, из которого ведётся огонь. Тогда артиллеристы обязаны снарядами перепахать весь этот район. Это и время, и огромный расход снарядов.
Генерал армии Д. Г. Павлов, доказывая экономичность танка, привёл справочные данные по расходу снарядов к полевой артиллерии в РККА при стрельбе без корректировки огня.
Для подавления одного пулемётного гнезда требуется 76-мм снарядов – 120 шт. Или 80 снарядов 122-мм гаубицы. Для подавления гаубицами противотанковой пушки таких снарядов требуется 90 шт. Для подавления батареи (4 орудия) требуется до 700 шт. снарядов калибра 152-мм. По весу, кстати, это в 6 раз больше, чем весят 4 немецкие 105-мм гаубицы.
А вот если огонь по такой батарее корректируется, то, не то, что для подавления батареи (когда она прекращает огонь), а для её полного уничтожения двух десятков 152-мм снарядов с избытком хватит.
Но в бою эти батареи всегда размещались на закрытых позициях (в низинах, за лесом и т. д.), т. е. с земли их никогда не было видно. А вот с воздуха их не укроешь и корректировать по ним огонь с воздуха, как говорится, сам Бог дал. Но это Бог дал немцам, так как у них радиосвязь была и в воздухе и на земле. А у нас?
И П. В. Рычагов в «задачи авиации при поддержке войск» задачу корректировать огонь артиллерии вообще не ставит.
Зачем? Ведь СССР богатый, он в родную армию родным генералам поставит много самолётов, пушек, снарядов и пушечного мяса. Это такие у нас были до войны командующие ВВС, сколько их не меняли.
Кстати, один раз про реальное взаимодействие авиации и наземных войск П. В. Рычагов всё же сказал своё очередное «надо»: «… научить пехоту, танковые части и конницу обозначать свои расположения полотнищами, цветными дымами и другими средствами … чтобы облегчить работу авиации и избежать бесполезных потерь».
(По Рычагову, потери бывают и полезные).
В связи с этими дымами я вспомнил эпизод, рассказанный Рокоссовским о его приключении вместе с Жуковым летом 1942 г.:
«Наблюдая за боем, мы все находились вне окопов. И вот, увидев что к нам с тыла подлетает десятка наших штурмовиков, я предложил спрыгнуть всем в окоп. И только мы успели это сделать, как увидели летящие на наши головы реактивные снаряды, выпущенные штурмовиками.
