Грязь забилась в нос и в рот, лицо больно оцарапало о мелкий лесной мусор, и по носу побежали теплые струйки крови. Я попыталась встать, но что-то тяжелое в тот же миг придавило меня к земле. На меня пахнуло сладковатым запахом ладана, и ухо обдало горячим дыханием.
— Смирись, девушка, — прошептал отец Генри. — Я освобожу твою душу. Верь мне.
Я закричала и забрыкалась, но мужчина оказался слишком сильным. Он перехватил мои руки и крепко стиснул их, прижимая меня к земле.
— Прости, прости, — шептал он. — Я не хочу причинять тебе боль.
Смирись и покорись. Мы избавим твою душу от мучений.
— Отпустите! — глухо зарычала я. — Вы потеряли разум!
— Мы нашли веревку! — раздалось со стороны.
— Давайте же, не стойте! — велел отец Генри. — Не думайте о глупых историях. Это просто лес. Настоящее зло в этой девушке!
Мои силы почти иссякли. Руки стянули веревкой так крепко, что я вскрикнула от боли. Меня перевернули на спину и обвязали ей вокруг талии и ног. Я закрутилась в разные стороны, попыталась кусаться, но ничего уже не могло помочь.
Кто-то ударил меня в живот, от боли в глазах замелькали черные мушки, в ушах раздался странный перезвон. Я закашлялась и повалилась обратно на землю. Меня снова ударили. На этот раз грязный сапог пришелся куда-то в плечо. Из моих глаз хлынули слезы, и я застонала от боли.
— Прекратите! — закричал отец Генри.
— Но она их всех погубила! — раздался голос Грейс. Это Грейс?!
— Она невиновна. Ее душа заражена, — строгий голос мужчины доносился словно из-под воды.
— Тогда хоть рот ей закройте. Кусается, сука! — взвизгнула одна из кухарок."
"Никто ее не одернул ни за такие слова, ни за такое предложение. Во рту вдруг возник мерзкий привкус грязной тряпки, я начала кашлять, но лишь получила удар по лицу.
— Куда тащить-то? — спросила одна из младших служанок.
— В церковь. Оставим ее там, а потом очистим ее душу, да поможет нам Бог!
Кто-то подхватил меня за ноги и потащил прямо по земле, даже не заботясь о том, как неприлично задирается платье, открывая всем на обозрение кружевные панталоны.
Мое лицо заливали слезы, боль расползалась по всему телу, но когда я повернула голову в сторону, то чуть не лишилась чувств от ужаса. Из земли торчала бледная девичья рука, и никто, кроме меня, ее не видел.
VIМеня усадили на колени перед алтарем, перевязав руки перед собой и протянув концы веревки до скамьи. Там они накрутили такие плотные и замысловатые узлы, что наверняка и сами бы не смогли их распутать.
