Софья замерла в смешанных чувствах, от смущения до совсем неуместной зависти идеальным формам, и не произнесла ни слова, когда незнакомка, оказавшись рядом, снисходительно улыбнулась.
«Какое бесстыдство!» — хотела сказать ей Софья, но женщина уже прошла мимо, к окну. По коридору тянулась цепочка мокрых следов.
— Софья Андреевна! — донеслось с лестницы. Запыхавшийся Виталий Антонович быстро спускался по ступенькам."
"— Вы видели? — возмущение вырвалось наружу, и Софья почувствовала, как краснеет.
— На этом этаже дети! А она расхаживает без одежды!
— Кто? — не понял Виталий Антонович.
— Какая-то женщина вышла голышом из душевой, полюбуйтесь! — Софья посмотрела в конец коридора, который заканчивался окном, но голой женщины там не оказалось. Мокрых следов на полу тоже, а лампы снова светили ровно и едва слышно гудели. — Только что мимо меня прошла…
— Слушайте, я на четвертом встретил жильцов, которые готовы подписать акты. — Перебил Виталий Антонович.
— Хорошо, пойдемте! — Софья шагнула вперед, но помощник ее остановил.
— Вы мне лучше дайте несколько бланков, я сам.
— Но это мое задание!
— Конечно ваше. Я не претендую на премию, честное слово. Нам главное работу сделать, правда ведь? А если вы со мной пойдете, — он замялся, — они точно не подпишут.
— Почему это?
— Потому что вы, Софья Андреевна, очень официально выглядите. Чистенькая больно. А я для них свой в доску, понимаете?
Он заглянул ей в глаза и натянуто улыбнулся.
— Я не понимаю. — Пробормотала Софья.
— Да и не надо вам ничего понимать! — Виталий Антонович ловко выхватил за край несколько листов из папки. — Обещаю, никому не скажу, что это я их уговорил. Вся слава ваша. А вы пока на третий поднимайтесь, там семейные живут. Вот с ними у вас разговор может и пойдет.
— Ладно. — Софья огляделась, все еще не понимая, куда исчезла голая женщина. Вошла в одну из квартир? Она снова повернулась к Виталию Антоновичу, но его уже не было рядом, а с лестницы доносился звук торопливых шагов.
Софья двинулась следом.
Одной ступеньки не хватало. Сквозь прореху виднелся нижний пролет, весь в табачном дыму, как в тумане. Софья осторожно перешагнула дыру и поднялась выше.
Третий этаж оказался близнецом второго. Тот же длинный тамбур с наглухо закрытыми дверями, те же тускло мигающие лампы. Выцветший рисунок линолеума, брошенного поверх растрескавшегося паркета, показался Софье знакомым.
