— Я ж не думал, что делаю, пока не спустился. Потом тоже не думал. Я тугодум, а тут еще нервы… Хорошо хоть свалил живым.
Он косился на Машу, потом поднялся, пошатываясь. Интересно, как часто он вот так бывал пьян по утрам?
Подошёл, сгрёб плед, поднёс к Свиридову и швырнул тому под ноги. Свиридов рефлекторно поднял стопы на перекладину табуретки. От пледа исходила потусторонняя энергетика, свойственная вывалившимся душам и смертельно больным людям. В больнице этой энергетики было столько, что приходилось от неё отмываться.
Липла, как намагниченные металлические опилки. Вот так за день примешь десяток пациентов, а потом соскребаешь под душем мочалкой остатки чужих налипших жизней.
— Мне это больше не нужно, — сказал Валерка. — Кажется, я больше не безнадёжен.
Свиридов вытер ладони о брюки. Соображал неторопливо, размеренно. Брат как будто до сих пор был в шоке, никак не очухается от произошедшего. Надо бы его вытащить.
Впрочем, разве не для этого Свиридов приехал?
Валерка внезапно обнял его, дыхнув ядрёной смесью перегара и сигаретного дыма.
Кажется, это было первое искреннее объятие брата лет за десять. Они никогда особо не ладили, если честно. Свиридов был с родителями, а Валерка — обыкновенный.
— Спасибо, что приехал. Мне сегодня нужно, срочно, сам понимаешь."
"Из-за Валеркиного плеча Свиридов поглядывал на Машу. Та не шевелилась. А вот душа елозила под её ногами. Она была связана с Машиным телом пуповиной.
У людей всегда две пуповины — одна удерживает при рождении, нужно обрезать, чтобы прийти в мир живых. Вторая наоборот, удерживает при смерти. Обычно, после смерти, душа вываливается из человека, как новорожденная сущность, грязная и липкая. Тут же и пуповина рвётся, и душа отправляется в свой потусторонний мир. Но бывают случаи, когда людей никто не хоронит, не подвергает старым обрядам, не соблюдает все условия — и тогда вывалившаяся душа остаётся в мире живых, примотанная к мертвецу до тех пор, пока пуповина не разлагается самостоятельно, со временем.
Это могло затянуться на десяток лет. Свиридов как-то встретил душу, сидящую возле тела в лесу. Душа не могла отойти от хозяина, пуповина не давала. Поэтому она просто тихо поскуливала от бессильной злобы да шептала проклятия, надеясь, что они долетят до свободного уха случайного прохожего.
Свиридов видел их. Пытался общаться.
