Странный мужик начал сразу напористо:
— Ты, парень, видел чего сегодня? Видел же? Кто? Кто — скажи?
— Э-э, дядя, тебе что надо? Что тебе сказать, не пойму? — я несколько опешил — белочка, что ли мужика навестила?
— Ну смотри, парень…Приезжий ты, не твоё это дело. Но будешь юлить — твоим станет. Тогда не обессудь.
Да блин, что ж такое, один не понятно на кого намекает, второй чуть ли не за грудки треплет: приехали отдохнуть в тихое место. Не по себе, в общем, стало. Дать бы ему в рог, и дело с концом, но что-то сквозило в его слова.
Кто их знает, местных, на чем они тут самогон настаивают."
"Мужик ещё злобно посопел, недобро зыркнул и, видя моё молчание, прошёл мимо, почти толкнув плечом.
Настроение гулять пропало, но к дому было идти вслед за этим странным типом, и я решил пока в другую сторону податься, чтобы не стоять, не мёрзнуть и дать ему уйти подальше. Тут-то и заприметил почти сразу хорошо утоптанную тропинку меж двух домов — тёмным, от которого мужик подошел, и следующим, где горели окна и повизгивала собака, — ведущую куда-то в лес.
Дай-ка, думаю, прогуляюсь пока по ней: далеко, если что, не пойду. Хотя очень уж широкая и твёрдая дорожка, наверняка часто ходят, да не по одному — куда ведёт, интересно? Что там, не кладбище же поди, зачем туда часто шастать? В темноте от мысли о кладбище стало как-то жутковато, но я одернул себя: то же мне, пионер нашелся, сам себя страшными историями пугать.
Тропа плавно изгибалась меж заснеженных огромных елей, идти по прибитому ногами снегу было легко, и я, вопреки первоначальным намерениям, двигался все дальше и дальше.
Погрузившись в монотонность ходьбы и течение мыслей о разностях жизни, даже не сразу удивился возникшему впереди свету: костер? фонарь? окошко в лесной избушке? Наконец, заинтересовавшись, пошел чуть осторожней, чтоб невольно не потревожить того, кто бы там ни был.
Впереди обозначилось нечто тёмное, с теплящимся огоньком посередке. Когда подошёл ближе, разглядел, что это и впрямь небольшой домик среди сугробов — сам почти как один из них: стены инеем покрыты, дымок над крышей не вьется, распахнутая дверь обстановку мрачную открывает.
Только слегка что-то горит чуть живым тёплым огоньком: свечка, что ли на столе оплывает? Ещё в глаза столб бросился у края тропы, что как раз к проему входа вела, и обрывок обледенелой верёвки на нём: собаку что ли привязывать, прям у порога?
Я с опаской подошёл и заглянул:
— Есть кто?
Ответа не прозвучало.
