— Пошли на ветер, — предложил Григорий, — дым явно оттуда.
Закрываясь руками от ветра и снежных зарядов, они побрели сквозь лес в ту сторону, откуда шёл запах дыма. Сугробы становились всё больше и больше, и всё труднее было пробиваться сквозь них.
— Может, найдём лыжи? — предложил Пётр.
— Долго. Быстрее пешком дойдём. Запах вроде усиливается.
— Мне тоже так кажется.
Продвижение было не быстрым. Ветер бил в лицо, и приходилось нагибаться, чтобы хоть как-то закрыться от снега. В некоторых местах сугробы доходили до пояса, и, чтобы пробиться сквозь них, приходилось разгребать снег руками, но запах дыма давал слабую надежду.
В какой-то момент Григорий разглядел вдали трубу, торчащую из снега, из которой вырывался дым и яркие искры.
— Смотри, — указал он Петру, — похоже, там избушка.
— Очень похоже.
Не обращая внимания на снег, который залеплял глаза, и глубокие сугробы, они направились в сторону трубы, работая с удвоенной энергией, и вскоре, взмокшие от пота и мокрого снега, оказались у лесной землянки.
— Слава Богу! — Пётр чуть не плакал от радости.
Они толкнули дверь и вошли.
Внутри было светло. Григорий и Пётр рассмотрели мужчину, который ворошил кочергой в маленькой печке, и поздоровались.
— И вам здрасьте, — мужчина бросил на них короткий взгляд и снова повернулся к печке.
Похоже, его нисколько не удивило появление поздних гостей.
— Погреться пустите? Не помешаем? — Гриша присмотрелся."
"Землянка была небольшая, потолок низкий, в полный рост не встанешь, поэтому ему приходилось нагибать голову.
У дальней стены стояли нары, возле них пенёк, заменяющий стол, и небольшая буржуйка слева от входа — вот и весь интерьер. Возле печки сидел старик, седой, бородатый, одетый в заплатанные штаны и свитер, на ногах — валенки, возле печки сушилась телогрейка и лежал рюкзак. В землянке вкусно пахло дымом и табаком. На буржуйке закипал чайник.
— Землянка общая, проходите, не стесняйтесь, — прошамкал дед беззубым ртом, кивнув головой в сторону нар.
— Чаю хотите?
Они сели поближе к печке, дед достал сухари и конфеты. Недолго почаёвничали. Покурили. Посетовали на погоду. Григорий и Пётр рассказали о своих приключениях.
Дед сочувственно поцокал языком:
— Ничего. Утром метель уляжется, отыщете свои вещи. Не пропадут.
В печке уютно потрескивали дрова, Григорий и Пётр разложили сушиться промокшую одежду, напились горячего чаю. Накатывала усталость, и рыбаков потянуло в сон.
