Сам же Михаил стоял, не спуская глаз с конца перрона — и не опуская дробовик.
То, чего компания ожидала найти меньше всего, нашло их само.
— Ух ты, чёрт… — прошептал Сергей и вздохнул как от усталости. — Ладно, пошли. — Командир перехватил автомат и двинулся вперёд. Остальные — следом, готовые взять цели на прицел.
В конце вестибюля, у самого туннеля стояли люди. Пятеро: двое мужчин и три женщины — молча и неподвижно ждали, пока команда с оружием наготове приблизится к ним. По бокам стояли мужчины. Если бы не висевшие на груди пистолеты-пулемёты, их можно было бы принять за актёров, снимающихся в кино: гладко выбритые, причёсанные (даже вылизанные), в наглаженных белых рубашках, жилетках и брюках и в лакированных туфлях.
Бледные, одинаковые, словно восковые лица, казалось, вовсе не шевелились, как и их обладатели. Лишь нетерпеливое переминание с ноги на ногу и покачивание женщин снимало жутковатую иллюзию, что перед мародёрами лишь статуи или манекены, невесть как оказавшиеся под землёй.
Хозяйки станции, как и их защитники, на вид принадлежали не этому миру, а старому.
Старшая — седая, горбатая, с испещрённым морщинами лицом с острыми чертами, в синем фартуке поверх тёмной водолазки — стояла впереди группы, держа в руках швабру. Невысокая и потрёпанная временем, она глядела на вторженцев широко распахнутыми глазами с такой неприязнью, на какую способны лишь старухи при встрече с молодыми. По левую руку от неё стояла полная — быть может, беременная — женщина на две головы выше, с гладким округлым лицом, короткими чёрными волосами, одетая в бежевую мешковатую одежду.
Её маленькие сощуренные глазки сверкали недоверием, а нижняя губа застыла выпяченная, словно в ироничной усмешке. Позади, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ожидала высокая девочка-подросток, телосложением напоминавшая вешалку с платьем. Огромные, как у куклы, глаза искрились причудливой смесью восторга и страха — то ли перед мародёрами, то ли перед старшими.
«Наверняка они из бункера!»
Чем ближе Сергей, Михаил и Глеб подбирались к подземным жителям, тем большее беспокойство их охватывало: шаги замедлялись, пульс учащался, а руки так и норовили поднять оружие.
«Что-то не так с этими людьми…»
Глеб не выдержал и поднял автомат. Сергей с Михаилом, заметив это, также взяли всех на мушку, на всякий случай. Мамка хотел было что-то приказать, например: «Никому не двигаться», — но этого не потребовалось. Мужчины в костюмах так и не шелохнулись. Женщины, казалось, тоже.
