— А потом хотел меня ударить, я испугалась… Пожалуйста, позвоните в полицию, пусть они скорее приедут…
— Надо будет, позвоним. Ты не переживай.
Старуха встала у лестницы, с силой толкнула Софью на ступени. А потом посмотрела наверх и громко крикнула:
— Кирюша! Кирюш! А точно твоя Сонька-то? Забери, а то себе оставлю!"
"Софью окатило волной ужаса. Не чувствуя ног, она рванулась вниз, но собака сидела на прежнем месте, рядом с брошенными туфлями. Хозяин, худой мужчина в трениках и тапочках на босу ногу, спокойно курил, облокотившись о перила.
— Уберите собаку! — дрожащим голосом попросила Софья. — Дайте мне пройти!
— Куда торопишься, инспекция? — мужчина ласково потрепал по голове рычащую овчарку и недобро улыбнулся Софье. — Мужика своего забыла, или тут бросить хочешь?
— А Ки-юша нашел! — торжествующе провозгласил Кирюша с верхней площадки, и Софья подняла глаза. Юродивый спускался, толкая перед собой Виталия Антоновича. У того было красное, покрытое испариной лицо, взгляд беспокойно шарил вокруг, а ноги заплетались.
— Нашел, Соничка! Ты ведь его искала, да?
— Софочка… Софья Андреевна… — пробормотал пьяно Виталий Антонович. — Я не виноват, они мне налили, я решил за успех дела… бумажки ведь подписали, Софья Андреевна, смотрите…
Белые листы выпали у него из рук и плавно разлетелись по ступенькам. Старуха засмеялась, догнала Софью и схватила за волосы.
— Помогите… — беззвучно, одними губами сказала Софья.
— Баб Нюша, не твонь Соничку! — Кирюша нахмурился. — Моя она, моя!
— А мне чего? У меня последний внучок остался, и тот вот-вот окочурится.
— Пенсионерка с силой дернула Софьин пучок на затылке, вырвав вместе со шпильками клок волос. Девушка жалобно вскрикнула и уронила папку с документами. — А эта долго проживет, здоровая. Оставь мне, я заботиться о ней буду. Точно не твоя, ну глянь! Та лет на двадцать старше должна быть, сам посчитай!
Кирюша недовольно запыхтел. Стекло в окне напротив треснуло, в коридоре на втором этаже с громким хлопком взорвалась потолочная лампа, и звуки осыпающегося стекла со всех сторон смешались в острый, колючий звон.
Дом словно отозвался на его злость — загудел, задвигался.
— Ой, да не спорь ты с ним, Нюра! — хозяин собаки покачал головой, бросил окурок и сплюнул за перила. — Та Сонька, не та! Главное, чтоб успокоился. А то набедокурили уже. Глядишь, правда полицаи нагрянут.
— И пущай! Внучков много не бывает, будет кому варенье есть. А то я ж наварила, с прошлого году не закончилось.
