Вокруг в изобилии были разбросаны дешевые забегаловки, гордо именующие себя кафе и барами, но предлагающие только сосиски в половине подогретого батона, залитые кетчупом и украшенные листьями салата. Кое-где, правда, жарили недорогие шашлыки соответствующего качества, их ели стоя, с разовых тарелок, пластиковыми вилками. Зато пиво и ракия лились рекой в картонные стаканчики, десятки динамиков включенных на полную мощность, перемешивали в теплом влажном воздухе надоевшие шлягеры, как коктейль из несовместимых, но убойных напитков, который вливался в уши токсичной какофонией.
Забегаловки были переполнены так называемой «простой публикой», среди которых Ворон рассмотрел Молдавана и Сяву, которые чувствовали себя совершенно комфортно, хотя их обслуживали расхристанные официанты, похожие на плутов и отравителей. Да и само «обслуживание» больше напоминало чинимый на большой дороге разбой. Ворон скривился и прибавил шагу. Коряга тащился следом, хотя с большей охотой он бы присоединился к братве…
Метров через двести, на набережной было гораздо тише и благопристойней.
В почти пустых ресторанчиках столы были накрыты глажеными скатертями с фарфоровыми тарелками, фужерами и сверкающими приборами. Музыка играла негромко, да и расположены заведения на почтительном расстоянии друг от друга. Здесь были респектабельные официанты, другая публика и другие цены.
– Ну, чего, может, коньячком заправимся? – предложил Коряга. – Чего мы будем землю утюжить?
– Сейчас, сейчас, – рассеянно ответил Ворон, осматриваясь.
Свет фонарей на столбах, тянувшихся вдоль мощённой плиткой пешеходной дорожки, освещал полоску песка между морем и прогулочной зоной. На одном из таких освещённых пятачков четверо парней и две девушки, судя по их выкрикам – русские, играли в волейбол. За ними наблюдали немногочисленные болельщики.
– Гля, Костян, тут интересное кино! – вдруг остановился Коряга, рассматривая, как игроки точными ударами посылали и отбивали мяч. Но интересовало его не спортивное зрелище, а девушки, которые время от времени падали: песок попадал под купальники, в пылу азарта, не обращая внимания на зрителей, они приподнимали бюстгальтеры, вытряхивали песок, и снова продолжали играть.
Коряга аж на цыпочки привстал, надеясь подробней рассмотреть то, что мимолетно мелькало перед глазами. Или ему казалось, что мелькало…
– Гля, гля, ты видишь? Прямо соски показывают!
– Голодной куме хлеб на уме, – меланхолично сказал Ворон, глядя в другую сторону, на площадку у кондитерской.
