– Ты что, барыг нашел? Наехал, ценник выставил и уехал? А тебе каждую неделю долю в зубах приносят?
– Так и есть, – брезгливо скривился Мадьяр. – Вы здесь барыжничаете, а у нас – блатная тема!
– Блатные в толпе лохов разборки не устраивают!
– А ты хочешь, чтобы я стрелку забивал барыге?
– Я такой же барыга, как ты! Я тоже на блатную педаль жму! – внушительно сказал Ворон. – Поверни башню!
Мадьяр обернулся. Из «Волги» улыбающийся Коряга через опущенное стекло целился в него из автомата.
– Даже так?! – оскалился главарь херсонских.
Было видно, что автомат произвел на него впечатление, хотя он и пытался это скрыть. Даже закашлялся для вида.
– Хочешь тереть по-пацански? Ладно! Вечером в шесть на «Пяти камнях», между бывшей конной базой и нудистским пляжем!
– Нудистские пляжи меня не интересуют, лошади – тоже! Это там, где в прошлом году голову чью-то нашли? – сказал Ворон.
– Там!
– Замётано!
Херсонские исчезли так же быстро, как и появились. Ворон сел в «Волгу».
Коряга все еще улыбался – он чувствовал себя победителем и ожидал похвалы.
– Где дежурная машина с бойцами?! – страшным шепотом выдавил из себя Ворон. – Где рации? Почему только трое наших на рынке?! Куда вояки делись?
Коряга перестал улыбаться.
– Так все спокойно было… Зачем тут целую армию держать?
– Затем, что сейчас они могли нас поломать, остальных отловить в городе и забрать себе рынок! Вот зачем!
– Могли бы – сделали, – возразил Коряга. – Когда Мадьяр автомат увидел, чуть не обоссался!
– Автоматы и все остальное я привез, а не ты! – заорал Ворон.
– И десяток новых бойцов я подогнал, а не ты! Но меня два месяца не было, а ты за меня оставался! И что ты сделал?
– Так все нормально было…
– Ты сделал все, чтобы просрать рынок! И вообще все! Чтобы нас выкинули из Карны, как вшивых котов!
Коряга положил автомат под ноги, вздохнул – говорить, или нет. Решил сказать.
– Слушай, Костян, чего ты на меня наезжаешь? Я, может, где-то и мухнул, но я кто? Не я бригадир, да и все завязки на местных у тебя! Каждый косячит…
Он отвел глаза, в тоне появились примирительные нотки.
– До нас-то тут все доходит… Ты два месяца не горевал и не пахал на хозяина… С прокуроршей развлекался, к свадьбе готовился… Жил – не тужил! Так чего на меня теперь всех собак спускать? Если бы я такой косяк с бабой прокурорской учинил, меня бы с потрохами сожрали! Ты бы и сожрал!
Ворон вдруг от души рассмеялся.
