– Это сходняк, тут всю правду говорят. У кого были предъявы, те сказали…
– Да еще не все сказали! – вмешался Гарик – зам бригадира речпортовских. – Еще есть, что выкатить!
Это было неуважение и к ведущему сходку Кресту, и к столичному коронованному гостю, чье мнение периферийный полублатной прилюдно сломал через колено. Но Крест сделал вид, что этого не заметил или не придал значения, и продолжил бесцеремонно прерванную фразу:
– А сейчас мы как раз приготовились Ворона выслушать по сделанным предъявам…
В зале недоуменно зашептались.
Крест и сам почувствовал, что допустил косяк. Терпимость не входит в число криминальных добродетелей. Закон зоны прост: если тебя обозвали «козлом»[13], а ты не воткнул обидчику между ребер заточенную ложку, или не выбил глаз, то ты и есть козел! Если какой-то Гарик перебивает рулящего на сходке «законника», а тот ничего «не замечает», то это первый шаг вниз с занимаемого трона. Тот самый главный шаг, после которого скатиться вниз, где «корона» слетит с головы и «законник» превратится в обыкновенного «сухаря»[14] ничего не стоит.
Ворон хорошо знал «законы» и понятия, поэтому он не стал пользоваться предоставленным ему словом, а молча смотрел на Лисицу, ожидая его реакции.
Пит Лисица помолчал, по своему обыкновению, тщательно обдумывая каждое слово, перед тем как озвучить фразу,
– Скажи мне, Крест, братское сердце, кто тут так противно и неуважительно лаял только что? – наконец сказал он, не повышая голоса, но смысл произнесенного заменял тональность, и в зале бывшего кинотеатра будто разнесся удар грома.
Не тот, искусственный, киношный, а настоящий – гремящий за молнией, или нажатием на спуск крупнокалиберного пистолета.
Гарик побледнел. Поднявшийся из «быков», он не умел заглядывать вперед и как змея – вначале инстинктивно кусал, а потом думал: к чему это приведет. А чаще и вовсе не думал. И сейчас он понял, что выступил явно не на того…
– Это Гарик. Он у Валета в замах ходит, а Валет речпортовской бригадой рулит!
– Так он и поперек своего старшего вылез? – удивился Пит.
– А сколько лет он «хозяину» отдал? Где зону топтал? Почему я даже в череповецком дальняке[15] этого погоняла не слышал?"
"Лисица форшмачил Гарика конкретно, словно лупил ремнем с оттяжкой при всем честном народе. А тот опустил голову и сидел молча, надеясь в глубине души, что еще сумеет поквитаться с московским законником. Хотя понимал, что в реальности такое малореально.
