Сейчас понимаю, что вести дневник о похудении, равно как и худеть со ста с лишним килограммов, гораздо проще, чем делиться своими мыслями о чувствах, которых я ещё не разу не испытывала в своей жизни.
Я даже не знаю, чего в моих отношениях с Алексеем больше - тревоги, что все закончится провалом, или какого-то удивительного счастья, в котором я пребываю в последнее время. Но что бы там ни было, мне не хочется думать, что наши отношения могут закончиться в ближайшее время. Наверное, я просто этого не перенесу.
Что мне делать с Кристиной, и делать ли в принципе, я понять пока не могу. Знаю лишь, что предчувствие чего-то неизбежного настолько огромное, что я никак не могу от него избавиться. Как ни стараюсь настраиваться на позитивный лад, все равно мысли о том, что грядёт что-то нехорошее, заполняют мою голову. И все равно, если бы кто-то спросил у меня, хочу ли я прервать эти отношения и перестать изводить себя нехорошими предчувствиями, я бы ответила однозначно - нет».
Звонок с приглашением организовать в одном из кафе Питера встречу тех, кто хочет послушать мои истории о похудении, вызывает кратковременный ступор.
Никогда не думала, что дневниковые записи, выложенные на одном из женских форумов, могут вызвать интерес не только у тех, кто читал их по ту сторону экрана. Мелькнувшая в голове мысль, что это может быть чья-то шутка, тонет в восторге от упоминания имени доктора, который тоже будет присутствовать на этой встрече.
Правда, тут же возникает вопрос, зачем я нужна на ней, если сам светило будет проводить коучинг, но кто я такая, чтобы сомневаться в своей необходимости прибыть в кафе?
Казанского я собираюсь уведомить о том, что отлучусь чуть раньше, прямо перед отправлением на встречу.
На вечернее время не запланировано никаких особых дел, потому уверена, что он отпустит меня без лишних вопросов. С самого утра мы не перекинулись и парой слов. И мне это категорически не нравится. Я знаю, что нам нужно обсудить Тупикина и то, что он сказал боссу, но и сама инициировать эту беседу не желаю.
Потому что теперь уверена - Алексей с самого начала был уверен в том, что это выдумка, и поводов увериться у него в этом было предостаточно. С одной стороны, он видел, как я к нему отношусь, с другой - у него были слова Паши. Вот пусть и думает, что для него важнее.
-Алексей Николаевич, можно? - постучав, я открываю дверь в кабинет Казанского и понимаю, что едва не поймала его на месте преступления.
