Выпроводив семью через окончательно выломанную дверь, которая теперь стояла исключительно для вида, выслушав, как они рады и что мне «давно пора замуж», вернулась к пациенту. Нас ждал серьезный разговор.
— А теперь немедленно снимите с меня эту гадость! — я протянула руку с перстнем, желая от него как можно скорее отделаться. — Я не для того свой столько лет не носила, чтобы чужой надевать.
— Привыкай, любимая, его тебе весь остаток жизни носить. Как минимум, моей.
Лорд как-то слишком быстро вжился в роль моего жениха, перейдя с «вы» на «ты».
— Хватить чушь нести, — прорычала я, чем вызвала только усмешку. — Ксавьер, с родными я потом разберусь и все объясню, что это у нас просто рабочий момент, о котором, в силу вашей профессии, мы не могли рассказать сразу.
— То есть это я по долгу службы оказался в твоей постели? Нет, — отрезал новоявленный жених. — Нечего позорить мое честное ведомство, особенно перед лордом Оружия. Мы, знаешь ли, такими методами не пользуемся и приличных девушек не компрометируем.
Как мне потом твоему отцу на совете лордов в глаза прикажешь смотреть?
Так вот о чем он переживает!
— Подождите, — я поняла, что такой разговор невозможно вести просто так.
Вино не подходит, тем более игристое, отмечать тут нечего, настойки пока рано, ведь еще не все потеряно в моей нормальной жизни. Зато бутылка портвейна показалась весьма подходящей случаю.
— Давай открою, — мужчина перехватил у меня штопор, пока я доставала и протирала бокалы, которые зачастила использовать.
Подумав, достала и закуску из той, что осталась от подарков клиентов и сегодняшнего ужина.
— Итак, — я отхлебнула сразу полбокала, — скажите, вы что, всерьез намерены на мне жениться?
— Разумеется, перстнями мы уже обменялись, так что, считай, полдела сделано. К тому же ты мне очень подходишь: умная, при этом ведешь не светский образ жизни, и происхождение высокое.
— Да повыше некоторых, мы в очереди на корону где-то в середине второго десятка, — зачем-то похвасталась я.
— Видишь, какая ты удачная партия.
Так что я, как честный человек, не могу не взять ответственность за твои добродетель и благочестие.
— Ксавьер, не хотелось бы вас расстраивать, — я сама налила себе крепленого в опустевший бокал, — но с добродетелью и благочестием у меня имеются некоторые сложности. Их давно нет.
— Ты поэтому отказываешься? — мужчина встал рядом, опершись бедром о стол, и придвинул бутылку ближе к себе, что не укрылось от моего взгляда.
— Не совсем.
