Он сразу же достал из ящика папку с записями по моей клинике, открыл страницу с редкими ингредиентами и начал сверять все с исходным списком. Какой дотошный! А ведь у меня была мысль оставить себе хотя бы парочку самых ценных: семена хрустального вьюнка и когти ледяного гризли — их прямо от сердца отрывала. Не зря, как выяснилось.
— Ну что, здесь все, благодарю тебя от лица Целительской палаты, — Эдвард протянул руку, которую я проигнорировала.
— Благодарностями сыт не будешь. Ты обещал рыночную стоимость, — напомнила я.
С паршивой овцы надо стрясти хоть что-то.
— Конечно.
Бывший, вроде, не изменился в лице, но я почувствовала его недовольство. Он же так старается, распинается тут для меня. И все-таки эмпатия — довольно неплохая способность. Как-то раньше я ее недооценивала, только на животных и использовала.
Вот только когда Эдвард залез во внутренний карман пиджака и вытащил пачку векселей, недовольство поднялось уже во мне."
"— Это еще что? — я взяла в руки один ли листков — и точно. Владелец счета Эдвард Стейн.
— Ты собираешься заплатить мне из личных средств?!
— Я могу себе это позволить, не переживай, — усмехнулся мужчина.
— Да мне плевать, что ты там можешь себе позволить, как я потом докажу, что передала ингредиенты Целительской палате? Будь добр оформить все соответствующим образом.
— Линда, — бывший тяжело вздохнул, — это же куча бумажек и бюрократия.
— Бюрократия — наше все. Оформляй. И деньги я получу только официально через казначейство. Иначе отдавай мне коробку обратно, и я иду писать заявление, что ты пытался присвоить себе имущество палаты.
— И как же ты это докажешь? — в мужском голосе зазвенела сталь. Удивительно, эту его сторону я еще не видела.
— Ментальное сканирование давно используется в дознании. Мне жених рассказывал, — последнее прямо-таки добило обычно сдержанного человека.
Бывший взял чернильный грифель, инкрустированный камнями, дорогая меховская игрушка даже для хозяина такого кабинета, и с остервенением принялся писать на обычном гербовом бланке.
Заполнять там оказалось не так уж много, каких-то два листа, работы на десять минут, а эмоций-то столько было!
Закончив, Эдвард положил передо мной лист, припечатав его сверху ладонью.
— Надеюсь, теперь, ты довольна, — процедил мужчина.
Я отодвинула его палец, убедившись, что сумму он вписал правильную, и кивнула. А еще порадовалась, что меховские чернила моментально высыхали и, как обещали, не выцветали со временем, а еще не размывались в воде.
