Ни стимуляторы, самые сильные, оставленные на крайний случай, ни артефакты, призванные выравнивать показатели организма — не помогало ничего.
Ксавьеру было плохо. Да какое там, по-настоящему ужасно! И не будь он накачан под завязку стимуляторами, то давно бы валялся в счастливом беспамятстве. Но даже в этом ему не повезло. И пусть я, насколько возможно, обезболила все раны, магию, разрушающую организм изнутри, отделить от тела нельзя, как и хотя бы немного купировать от нее боль. И чем больше магии мы пытались влить, тем быстрее шел процесс разрушения.
Становилось только хуже…
— Надо принимать решение, — Майк твердо сказал фразу, которую я бы и в кошмарном сне не пожелала услышать. — Если мы сейчас не погружаем его в анабиоз, то потом можем просто не спасти. Пока еще есть, что спасать и лечить.
Он был прав. Тысячу раз прав. Но сделать из Ксавьера по сути живой труп я не могла. Не могла, но должна была.
Слова закончились.
— Прости, — я наклонилась и легонько коснулась губами щеки жениха.
— Это ты… прости, — шепотом ответил он.
— Надо перетащить его в гостевую спальню, потом это будет тяжелее.
И тут Майк прав, с одеревеневшим телом, к которому не факт, что можно применять магию, работать сложнее в разы.
Мы взвалили на себя лорда и, кряхтя, потащили наверх. Ксавьер, кажется, отключился от реальности, боль затмевала все остальное.
В гостевой спальне, как обычно, дремал Дао. Он потревоженно зашипел и отполз, когда мы практически уронили рядом лорда.
Майк взглянул на меня, на Ксавьера и вышел из комнаты, предупредив, что, если что, будет поблизости.
Мне нужна минута, одна минута и один его взгляд.
— Ксавьер, очнись, ну очнись же, — я отчаянно пробивалась к сознанию жениха.
Анабиоз почти не изучен, но есть мнение, что, возвращаясь к жизни, человек оказывается в том же состоянии, в котором находился до погружения. Так что пусть лучше Ксавьер будет в сознани.
Лорд открыл глаза, с трудом фокусируя на мне зрение.
Проморгался и нашел в себе силы улыбнуться.
Я судорожно вздохнула и провела кончиками пальцев по его волосам, Ксавьер положил сверху моей ладони свою, целуя и сразу прижимая к щеке.
— Пообещай, что даже если ничего не получится, ты приведешь меня в чувство.
— Обещаю, — без колебаний ответила я.
Я верну тебя. И вылечу.
Жених слегка кивнул.
— Линда, — его голос звучал совсем слабо, но твердо.
