— А если палата выкупит их у тебя по рыночной стоимости? — зашел с другой стороны бывший, да так, что я окончательно уверилась: ничего отдавать или продавать не стоит. — По текущей рыночной стоимости, — последовало уточнение. И ведь это получится баснословная сумма! В другой ситуации я бы, может, и подумала, но сейчас делиться тем немногим, что у меня было, не хотелось.
— По-прежнему нет.
Стейн нахмурился, несильно, а то если хмуриться каждый раз сильно, так и до морщин недалеко. Слегка, показывая, как его расстроил мой неправильный ответ.
Неужели надеялся, что я поведусь на деньги?
— Линда, а ведь мы могли бы договориться, — и этот бесстыжий гад отложил папку и придвинулся ко мне. — Одно время мы неплохо ладили…
— Эдвард, — я сложила руки на груди. — Ты собирался уходить — так иди. Я не изменю свое решение, так и напиши в протоколе.
— Мы могли бы обойтись без протоколов, — не сдавался бывший. И так многозначительно на меня смотрел, что я даже заинтересовалась: ну не натурой же он предложит мне расплатиться?
— Каким же образом?
И пусть я не собиралась ни на что соглашаться, но ведь любопытство не порок.
— Мы могли бы начать все сначала…
Сама не знаю, как на ногах только устояла. Большей наглости просто невозможно было предположить.
— Иди ты знаешь куда! — выпалила я. — К жене и детям!
На что мой бывший только рассмеялся. Настолько громко и искренне, что я стиснула кулаки в безотчетном желании двинуть кое-кому в гладко выбритую челюсть.
— Я предлагал начать с начала нашу проверку, а не отношения, — с легким укором в голосе пояснил бывший.
Дескать, откуда у тебя, Линда, такие мыслишки? Ведь знает же, что я терпеть не могу поучительный менторский тон, но делает же назло. — Напиши объяснительную по поводу черного ящика, сама понимаешь, мимо такого я пройти не могу. А с остальным я дам тебе время подумать.
От мысли, что придется писать объяснительную, стало совсем тошно. С другой стороны, пять минут позора — и один вопрос мы закроем.
— Я не изменю решение, — повторила сразу.
— И можешь очень пожалеть об этом, — все также мягко, не повышая голоса, предупредил бывший. Но в глазах его мелькнуло что-то такое, от чего захотелось поежиться. Ну и пусть, главное — отделаться от него сейчас. Даже ценой объяснительной, которую я со времен академии не писала. Что-то больно много сегодня я вспоминаю про академию…
Так что я потратила драгоценное время на написание объяснительной, а затем на изучение протокола, заполненного каллиграфическим почерком.
