– А ты, значит, – снова подползаю, – ради своей женщины рискнёшь всем?
Не верится, что Овод сделает всё, что озвучил, но, возможно, ради той, кто станет главной в его жизни, пойдёт на всё.
– Не задумываясь.
– Не повезёт кому-то, – хмыкаю, улыбаясь и подстёгивая блондина. – Это ж какой неудачницей нужно быть, чтобы влюбиться в такого, как ты.
– Обороты сбавь, Цветочек, иначе этой неудачницей станешь ты.
– В моём сердце есть место только для Тимура. Ты туда не влезешь. – Произношу громко, но затем шёпотом добавляю: – Connard sur de lui, arrogant, grossier, materialiste, egoiste… (Самоуверенный, наглый, грубый, меркантильный, эгоистичный козёл… (фр.
))
– За козла ответишь.
Медленно поворачиваюсь к Оводу, вбирая воздух, как рыбка. Удивление настолько явное, что он издаёт нечто, похожее на искренний смех.
– Уточняю: знаю французский и итальянский. Любое оскорбление на этих языках светит тебе наказанием.
– Не думала, что ты… образован.
– Ты меня не знаешь. Ты ничего обо мне не знаешь.
Сделала вывод исключительно по моментам, которые я позволил тебе увидеть. Ты меня недооценила, Цветочек. При любом другом раскладе тебе это могло стоить жизни. Никогда не верь человеку, пока не пройдёшь с ним через ад, осмотрев с разных ракурсов."
"– Ты совсем не веришь людям?
– Совсем. И у меня на это две причины: я их не знаю; я их знаю.
– Демагогия какая-то получается… Как жить, если никому не верить?
– Спокойно. Веришь только в себя, полагаешься только на себя и помочь можешь только сам себе.
Иначе придётся снова и снова разочаровываться в людях, пока не усвоишь жизненные уроки. И дай бог, чтобы к этому моменту ты остался жив.
Не знаю о нём ничего, кроме прозвища, но слова Овода заставляют посмотреть на него иначе. В его жизни случилось нечто, что заставило потерять веру в людей. Во всех или конкретных? Судя по всему, во всех. Я иная, я верю. Ситуация с Владой не в счёт, потому как к ней я доверием не прониклась сразу. Меня не удивило решение избавиться от меня, лишив всего, что создал отец.
Ударом стало решение выдать замуж против воли. Что ждало меня, не сбеги я вчера из отцовского дома? Как ко мне отнёсся бы Тафанов? Кем бы я для него стала? Ответы мне неинтересны, да и вряд ли я смогу предугадать варианты, не развращённая миром, о котором, как я понимаю, моя мачеха знает куда больше меня.
– Я верю Тиму. А сейчас верю тебе.
– Глупо. Последнее.
– А у меня есть варианты? Как видишь, нет.
