Амат ехал так быстро, что я с трудом понимал, в какой части города мы находимся, желая лишь одного – не опоздать. Даже не слышал, как ему позвонил отец и назвал адрес клиники, в приёмной которой мы и находимся в данный момент.
– Дерьмовое ранение, Овод. – Амат поднимается, расхаживая по коридору. – Очень дерьмовое. Калибр крупный, если пуля попала в печень… Я несколько раз такое видел, не выкарабкались…
– Заткнись, – рычу, и сам понимая, что он прав. – Просто заткнись!
Пока держал Майю, заметил, что крови было много.
Зажимал рану, прислушиваясь к её дыханию и подгонял Амата. Я не готов потерять Цветочек. Не так и не сейчас, когда мы посмели подумать о чём-то большем. Я посмел. Уходя к Мерханову, надеялся, что он насытится предложенным, но жадный мудак был в курсе, что Майя в России, и, более того, осведомлён о пребывании в Швеции.
– Не надо, – отмахиваюсь от медсестры, которая совершает уже третью попытку обработать мои раны.
– Янис, позволь человеку выполнить свою работу. На тебе живого места нет.
– Потом. Когда я узнаю о состоянии Майи. – Девушка уходит, лишь пожав плечами. – Твои люди отзвонились?
– Да. Стрелок левый, кто-то заметил, как уходил после выстрела. Не из людей Мерханова. Если тебя это интересует. Да и зачем ему? Она ему всё отдала. Он получил желаемое. Он мразь, конечно, но слово своё держать умеет.
– Ты знал о том, что она нашла деньги Потоцкого?
– Сегодня сказала, когда звонила. Сумму не назвала, но в сравнении с тем, что я планировал получить за содержимое сейфа, много.
Она отдала Саиду всё.
«Отдала Саиду всё». Уверен, даже не раздумывала. Это же Майя: последнее с себя снимет ради небезразличного ей человека. Сказала, что любит, но её слова я всерьёз не принял, решив, что Цветочек произнесла их в пылу эмоций и эйфории от встречи. Но сегодня у меня был шанс убедиться в честности той, что вытащила меня из задницы. Не слушай – смотри, на что ради тебя готовы пойти те, что клянутся в любви. Сделала… Итог – сейчас на операционном столе.
– Потоцкая.
– Мы здесь, – поднимаюсь, вытянувшись по струнке перед пожилым мужчиной в очках, заполняющим бумаги.
– Операцию закончил, ранение несерьёзное, жизненно важные органы не задеты. – Он даже не смотрит в нашу сторону, проговаривая каждое слово монотонно и медленно. – Второй случай в моей практике… – задумчиво смотрит сквозь нас. – Ожидаешь увидеть одно, а там совершенно другое, – по-прежнему водит ручкой по строкам, заполняя какую-то карту.
