С одной стороны, нахождение Цветочка рядом значит вовремя предотвращённые травмы, с другой – быстрее справлюсь с задачей, не обременённый той, что требует остановок и еды. В первую очередь я делаю это для того, чтобы избавиться от охотников за наследством Потоцкого и организовать для неё спокойную жизнь.
– Конверт и инструкции.
Через пару минут передо мной пухлый непрозрачный пакет и адрес доставки. Беру и направляюсь в столовую, чтобы переговорить с Майей и дать инструкции.
– Советую избавиться от веснушек и основательно поработать над своим лицом, – на подходе слышу голос Ольги, – ты омерзительно выглядишь.
Где Янис тебя подобрал?
И если бы мачеха только знала, насколько состоятельной женщиной в данный момент является Майя, проглотила бы свой поганый язык.
– Закрой рот и не смей к ней обращаться, – врываюсь настолько неожиданно, что братец дёргается в сторону, посматривая на маму, которая мгновенно затихает. Майя поднимается, в глазах слёзы и дикая обида. Схватив её за руку, тащу из столовой, не забыв бросить напоследок: – Советую почаще смотреть на себя в зеркало и принять тот факт, что очень скоро папаша сменит старую лошадь на молодую кобылу, не накачанную ботоксом.
Мачеха сверлит гневным взглядом, но я мастерски посеял панику в той, чью защиту сложно пробить. Пусть сожрёт себя, прикидывая, о чём была беседа с отцом.
Заталкиваю Майю в комнату и закрываю дверь, а затем подгоняю в ванную, надеясь, что нас не услышат.
– Мне нужно уехать…
– Наконец-то, – выдыхает, прикрыв глаза, – они мерзкие, – кривит губы.
Цветок говорит об Ольге и её сыне, и я с ней солидарен. – Я только возьму каракури и телефон… – делает шаг, но я останавливаю.
– Цветочек, я уезжаю один. Вернусь через два дня, а ты пока погостишь здесь.
– Я не хочу, – шепчет, смотрит умоляюще. – Я с тобой. Как угодно, Янис, согласна даже на багажник, если у тебя заказ. Буду тихой, как мышка. Ты меня не услышишь, только не бросай…
– Я не бросаю, – обхватываю пальцами её подбородок, фиксируя внимание, – но возникли сложности, которые необходимо решить.
Мне придётся мотнуться в одно место. Одному. Никто тебя не обидит.
– Жена твоего отца обидит. Она много гадостей говорила, а этот, – кивает куда-то в сторону, – странный и смотрит на меня, как тот мужик из клуба.
Братец посмел облизнуться на Майю. Не помешает предупредить, чтобы не разевал слюнявый рот на чужое, к тому же странности – его неотъемлемая часть последние десять лет.
– Два дня, – повторяю, чтобы она меня точно услышала.
