- Пойдём, я всё тебе покажу, - без особого энтузиазма произнёс Ригере, махнув рукой в сторону лагеря.
Вздохнув и кивнув сержант; двинулась вслед за ним по направлению к палаткам, откуда доносился приглушённый гомон множества голосов.
- Столовая вон там, - парень указал куда-то в полумрак, где виднелся приземистый шатёр, освещённый масляными фонарями. - Ввидишь, с синим флагом? Рядом полевая кухня. Завтрак в шесть утра, не проспи.
Желудок тут же отозвался голодным урчанием. Я поняла, что со вчерашнего вечера у меня во рту и крошки не было.
- Казармы в западной части лагеря, - продолжал меж тем сержант. - Уборная и умывальня позади казарм. Смотри не перепутай, а то забредёшь ночью не уда.
- Ясно, - вздохнула я, стараясь запомнить все эти нехитрые инструкции.
Миновав ещё несколько палаток, мы вышли на небольшую площадь в центре лагеря. Посреди неё тускло мерцал магический светильник на высоком шесте, вокруг которого были врыты в землю длинные скамьи. На краю площади возвышалась одинокая сторожевая вышка.
- Значит так, - Ригере остановился и повернулся ко мне.
В свете фонаря я, наконец, смогла разглядеть его как следует. Высокий, широкоплечий, со смуглой обветренной кожей и колючими тёмными глазами.
- Сейчас пойдёшь в столовую, поешь, - продолжил он. - Отбой уже был, так что не шуми. А завтра после завтрака явишься вот сюда, - Ригере указал на сторожевую вышку. - Будешь дежурить до обеда. Потом тебя сменят. Всё ясно?
- Да, - вздохнула я, обнимая себя за плечи.
Я всё ещё была в платье, так что перед поздним ужином решила для начала переодеться. Мои вещи находились в палатке Эдриана. Поэтом); дождавшись, когда сержант скроется из виду, я направилась обратно. Палатку отыскала довольно быстро. Переодевшись и, положив платье обратно в сундук, немного осмотрелась. Кровать была одна... Неужели Эдриан всерьёз полагает, что я буду спать рядом с ним? Ни за что! Уж лучше перебраться в общую казарму.
Продолжая неспешно изучать обстановку, мой взгляд вдруг зацепился за изящную шкатулку, стоявшую на столе.
Из-под приоткрытой крышки, окаймлённой витиеватым узором из серебряных роз, выглядывал краешек чего-то до боли знакомого. Сначала я не поверила своим глазам, но, подойдя ближе и откинув крышку, едва не лишилась дара речи от изумления: на бархатном ложе шкатулки покоилась моя сорочка. Та самая, что в день нашей с Эдрианом свадьбы вылетела в окно.
